- Вот и займись, доведи наш дом до ума, - Виктор обнял ее и поцеловал в кончик носа.
Света отстранилась:
- Не надо, Витя. Мой дом не здесь.
- Я хочу, чтобы этот дом стал твоим, - он вновь обхватил ее и смотрел теперь прямо в ее глаза, как бы ожидая немедленного ответа.
- Я тоже этого хочу, но... Витя, давай не будем начинать все с начала, а? И вообще, ты обещал меня покормить, - Света перевела опасную тему в другое русло. - Давай, корми, а то я тут у тебя исхудаю!
Виктор вымучено улыбнулся. Не такого ответа он ждал, тем более после тех слов, которые услышал от любимой в офисе. А он-то, наивный, думал, что уже все хорошо, что теперь, после ее признания, не будет больше проблем, не будет преград...
Ольга Степановна ловко накрыла стол для ужина на две персоны и испарилась в недрах кухни. Устраиваясь за столом, Светлана спросила:
- Она что, живет у тебя?
- Нет, ну что ты! Она приходит три раза в неделю, убирает, стирает, готовит. Когда надо - приходит чаще. Но пока я был один, мне вполне хватало и этого. Если хочешь, она будет приходить каждый день. А если она тебе не понравилась, мы наймем другую. Родная моя, все будет так, как ты захочешь. Ольга Степановна! - громко позвал Виктор.
Света испугалась, решив, что он уже увольняет домработницу:
- Ты что, не надо, пусть работает, я ничего против нее не имею!
Тут же из кухни вышла Ольга Степановна все с той же, словно приклеенной, дежурной улыбкой на лице:
- Да, Виктор Михайлович. Что-то не так?
- Нет, нет, все замечательно. Сегодня вы нам больше не понадобитесь. И завтра тоже. Впрочем, если вдруг наши планы изменяться, я позвоню вам. А пока - до послезавтра. Спасибо.
Та кивнула, развернулась, на ходу снимая передник, и спешно покинула рабочее место. Влюбленные остались одни.
- Ну что, приступим? - Виктор профессионально открыл бутылку шампанского, глухо выстрелив пробкой, но не пролив ни капли содержимого на скатерть. Налил вино в красивые фужеры. - Давай, мой зайчик, выпьем за нашу почти неожиданную встречу. За то, чтобы...
Виктор хотел сказать: "чтобы никогда больше не расставаться, чтобы мы всегда теперь были вместе, чтобы жили мы с тобой долго и счастливо, а все невзгоды и сомнения остались позади". Но вспомнил, как несколько минут назад она дала понять, что еще ничего не решено и пока все остается, как раньше. Ему было очень больно, но он решил пока не торопить события, не накалять обстановку... Выдавил из себя улыбку и протянул руку с фужером навстречу Светкиному фужеру.
Пищу поглощали молча. Оба думали о том, как здорово было бы, чтобы теперь они всегда ужинали вот так, вдвоем, дома. ДОМА... Светлане ведь тоже так хотелось назвать это место домом! Ведь она не меньше Виктора мечтала об этом, об их совместной жизни, об их неземном счастье! Но не могла она на это решиться, не могла! Слезы подступали к глазам, и она скрывала их, наклоняясь над тарелкой и тщательно пережевывая котлету по-киевски, совершенно не ощущая ее восхитительного нежного вкуса. Виктор старательно хрустел зеленым салатным листом...
Ужин плавно подошел к концу. Виктор вновь наполнил фужеры шампанским и решил вернуться к волновавшей обоих теме:
- Я хочу выпить за тебя, Лана. За то, что я нашел тебя. Пусть поздно, но я тебя нашел. Я пью за мою любовь к тебе, за мою надежду быть с тобой. И я пью за слова, которые ты мне сегодня сказала. Что бы ни случилось с нами в дальнейшем, какой бы стороной ни повернулась к нам судьба - я всегда буду помнить эти слова и буду жить ими. Даже если ты никогда больше не осмелишься повторить их. Я люблю тебя, Лана, - и выпил содержимое бокала до дна.
Света молча выпила и принялась убирать посуду со стола. Виктор ей активно помогал. Вдвоем справились быстро, даже посуду вместе мыть веселей. Вместе было так хорошо, тепло, уютно...
Светлана подошла к окну. Черноту за окном разрывали острые лучи фонарей, и в их свете по-прежнему медленно кружились крупные хлопья снега. Виктор подошел сзади и нежно поцеловал Свету в шею. Ее словно прошило сладким током. Она наклонила голову, а он все целовал и целовал ее за ушком, в шейку, от корней волос и вниз, все дальше и дальше... Света знала, что не должна бы позволять ему это делать, ведь это может кончиться плачевно, но не могла прервать его нежных поцелуев, не могла отказаться от его ласк... Она растворялась в нем, ее уже, как бы, и не было... Его руки скользили по ее шелковой блузке, теребили такие непослушные мелкие пуговички... Его надо остановить, надо прервать путешествие его рук под ее блузкой... Но как? Господи, где взять силы остановить его, отказаться от этих нежных ласк?!
