– Она сама вам скажет, – Крутов посмотрел на меня, как на ребёнка, у которого он только что отнял любимую игрушку. – Скажет, когда-нибудь. Тем более, что сёстры Гавриленко уже дали своё согласие на сотрудничество.
Я молчал. Тупо пялился на майора и молчал. Он же, видимо, приняв моё молчание за согласие, продолжил жёстко, по-деловому, или по-военному, безапелляционно.
– Завтра для вас начнётся новая жизнь. Всё, что вам нужно сделать до девяти утра завтрашнего дня – это поручить кому-нибудь из соседей приглядывать за квартирой. Скажете, что отправляетесь в творческую командировку, что, впрочем, не далеко от истины. В девять за вами заедут под видом заказа такси.
Концовка фразы майора про творческую командировку могла бы удивить меня, если бы я ещё мог чему-то удивляться. Затем, мне было сказано, что брать с собой ничего не нужно. Что всё, вплоть до зубной щётки и бритвенного станка я получу на месте. Крутов пояснил это так: Родина заботится о своих героях. На мой вопрос о судьбе товарищей из «Двойной звезды», о финансовых и хозяйственных делах, которые просто повиснут в воздухе без меня, он ответил, что всё уладит товарищ Ерёмин. Что касается Колесова и братьев Высоких, то они, в той или иной мере, тоже участвуют в данном мероприятии.
– Я рекомендовал бы вам, – сказал на прощание Крутов, – провести этот вечер в «Белой лошади», в кругу коллег и друзей. О деньгах не беспокойтесь. Деньги есть у Колесова. Да, и если что, Хосе в курсе. Он не пожадничает, угостит за счёт заведения. Столик на шестерых для вас уже заказан.
Посетители вышли. Я сидел ошеломлённый. В голове всплыли слова из песни Высоцкого: «Обложили меня, обложили. Бьют уверенно, наверняка.» Профессионалы, мать их…Все: верный друг Колесо, Лиля, Роза, Хосе! Все они разыгрывали мою карту под руководством кураторов. Оказывается, даже Высокие в курсе! И только я, как лох, ничего не мог понять. А девчата? Ночь в гостинице – тоже по указанию? Как это у них называется? Кажется «медовая ловушка»… С меня вдруг сняли розовые очки. А точнее, зелёные и Изумрудный город в миг стал серым и скучным. А жизнь дерьмовой и никчемной.
– Дерьмо, дерьмо, дерьмо собачье! – Произнёс я вслух и с большим чувством. И именно в этот момент на пороге возник друг Колесо.
Он вошёл, как всегда, без стука, но увидев моё лицо и услышав что-то о собачьем дерьме, смутился. Смущение, вообще, не свойственно Колесову. Парниша даже закашлялся. В горле запершило. То, что он хотел мне сказать, так и не вылетело из его рта. Потоптавшись молча, он, наконец уселся на дальний от меня стул. Я мог бы сказать ему что-то типа: «И ты, Брут!». Совсем, как Юлий Цезарь, пронзённый кинжалами сенаторов Рима. При этом, последний удар ему нанёс близкий друг – сенатор Брут. Да, я имел на это право. Как ни крути, а налицо было предательство близкого друга. Вслух же я сказал:
– Мне предложено провести этот вечер в кругу своих друзей. Не знаю теперь, кто они такие – мои друзья, но мне сказали, что эти люди соберутся в «Белой лошади». Ты идёшь, друг?
Колесов кивнул. Тогда я продолжил.
– Столик заказан, финансовое обеспечение на тебе, Хосе на подхвате…Полагаю, круг друзей уже оповещён?
Колесов снова молча кивнул.
– Тогда до встречи в двадцать ноль-ноль.
Я поднялся из-за стола и прошёл мимо Колеса, не удостоив его больше ни одной из своих эмоций. Так, в паршивом настроении я, к обеду, добрался до своей квартиры, посетив попутно продуктовый магазин. Сначала мои мысли беспорядочно роились в голове, мешая найти конец цепочки, потянув за который можно было бы распутать всю головоломку. Но, постепенно, события и факты последнего времени выстроились в понятный, логически обоснованный ряд. Меня разрабатывали ни день и не два. Месяцы! При помощи ранее завербованных друзей и коллег подвели к дилемме: либо в дворники – либо в разведчики. Меня обманывали все, зная о тщетности моих усилий, изображали воодушевление и даже рвение в работе над созиданием новой музыкальной группы. И ведь работали, казалось, не за страх, а за совесть! А радость, проявленная коллегами после первого удачного концерта? Она никак не казалась поддельной. Люди, люди… Но, особенно обидным было то, что одна из близняшек была вынуждена лечь со мной в постель. Мата Хари, мать её! А я и сопли развесил. Любовь – морковь и всё такое. Размечтался…
Дома, начиная путешествие в бутылке коньяка, я задал себе вопрос: как теперь смотреть на «Сестёр Гримм»? Как на женщин с пониженной социальной ответственностью? Хотя, может быть, эта ответственность у них ещё выше, чем у меня. Ведь они за Родину и для Родины идут на всё! Или, может быть, они всё-таки так поступают из-за денег, из-за будущей протекции в мире шоу-бизнеса? Так было бы и понятнее и честнее.
