Я чуть не поседел, пока ждал ростков. «Покерфейс» держал, конечно. Султан сказал «рахат», значит все будет «лукум». Взошли! Рядками! Смотрелось... ух, все бегали смотреть. Вылезли в один день, как по приказу, длинными линиями, конечно, где по одному, а где по три... но, красиво... по сравнению с посадкой «руками» ... сеятель, блин...
Тоже плохой пример, это я тоже чуть-чуть, но представлял. А были вещи, про которые я не знал почти ничего, но хотел увидеть. Нет, паровоз, пулемет и самолет я не рассматривал... хотя... воздушный шар... где взять столько подходящей материи и сделать нужную выкройку... карета, дилижанс... для кого... и качество дорог по-прежнему убивало. Улучшалось, да... дорогу на Лароду по местным меркам это был уже «автобан», засыпанный, выровненный, с выложенными арками под ручьи, с двумя мостиками, с убранными с обочин деревьями, в паре-тройке мест даже спрямленная. Это я, въехав на холм, чтобы осмотреться, увидел, что колонна, которую я покинул полчаса назад с одной стороны пригорка, объехала его почти целиком, всего надо было прорубить просеку и засыпать одну канаву.
Так вот, по этой дороге уже можно было и на карете. Хотел себе сделать... чуть попозже, а то в телеге не комильфо, а на коне... место одно болит.
— Я сегодня до зари встану.
По широкому пройду полю.
Что-то с памятью моей стало:
все, что было не со мной, помню..., — заметил, что пою в полголоса только когда понял, что все вокруг притихли. Гвардейцы подобрались поближе, чтобы не пропустить слова. — ...
Просыпаемся мы.
И грохочет над полночью
То ли гроза,
То ли эхо
Прошедшей войны...
Вот точно, что-то с памятью моей стало...
Проверка на вшивость.
«Не верь, не бойся, не проси...»
Надпись на горшке в яслях.
— Ты обещал песню... про любовь...
— Опять? То есть, снова?
— Да! И сказки...
— А ты записываешь?
— Конечно, но я помню все. И для совсем маленьких, и для... взрослых.
— Сказки для взрослых... смешно.
— Чем будем заниматься?
— Я делами, а ты подготовкой бала... пира...
— Бала? Когда? А я... а мне...
— Вот, кстати, платье надо твое померить. У швей попроси посмотреть и померить, только никому больше не показывай, хорошо?
— Платье? Мне? — «усвистала», даже не доела завтрак.
— Запомнил, Липп, как надо от девушек освобождаться. Два слова и ее нет. Поехали по делам.
Основная посевная закончилась, я решил устроить большой прием для баронов и остальных, а тут как раз повод подвернулся, Банн и Ксая решили оформить свои отношения, негоже благородным тискаться без свадьбы, кхм... Хорошо быть герцогом, объявил выходной день в первый день лета. Для всех. В городе устроили гулянья, все как полагается, танцы, выпивка, закуска. В замке же собрались приглашенные гости, мои бароны с женами и детьми, проживающие у меня графы и начальники, верхушка города. Весь замок был украшен цветами, караульные и слуги щеголяли новыми платьями, а уж дамы... Мужчины были кто в чем, приезжие в роскошных, но старомодных — для теперешней моды Поду — камзолах, мои в «джисах» разного цвета и коротких куртках разного фасона. Для меня сшили «стальной» комплект, благородный серый цвет штанов и куртки, и белоснежная рубашка.
— Вы без меча, ваша светлость?
— Если меня не смогут защитить в моем собственном замке мои же собственные люди, зачем тогда все, Липп?
— Умеете вы доходчиво объяснить, командир.
— Это и есть главное качество командира.
Дамы блистали нарядами. Баронские разодетые красотки с завистью смотрели на наших... Ксаю, Лою, тетушек Окар и остальных. Я решил, что не только Орха должна выделяться из принятых канонов, но и все приближенные к герцогу. На праздник приехала и баронесса Сан с дочерями, младшей егозой и со старшей Изолой.
— Илоза, рад видеть. Как там Ларода и университет?
— Вы вовремя сбежали, ваша светлость, — присела девушка в поклоне. — Стало как-то совсем бедно, скучно и тоскливо. У меня даже нет желания возвращаться.
— Вот как... давай сделаем университет у нас, — чего я несу. — Университет, конечно, не потянем... сразу... но хоть что-то получится. Оставайся погостить, поговорим.
В зале накрывали стол, а наверху на площадке гостям раздавали новые стеклянные бокалы на длинной ножке с вином, и играла музыка. Семеро набранных музыкантов исполняли заученные мелодии, я постарался вспомнить подобающие случаю. Сейчас они исполняли «Луч солнца золотого...», почему-то это первое, что приходило мне в голову.
Я фланировал между гостями, улыбался, чокался и шутил, и тут все замолчали, а оркестр заиграл, тихо и романтично...
Я обернулся, ох... смело... а что я хотел, сам же нарисовал швеям. Сунул бокал кому-то в руки не глядя и пошел навстречу своей женщине. Орха вышла на площадку, длинное платье обтягивало ее стройный силуэт, голые плечи выглядывали из розового лифа, высокий стоячий воротник подчеркивал шею и гордо поднятую голову, а провокационный разрез на подоле... я думал, что испугается и зашьет... нет, гордячка моя. Ей было страшно, но она величественно шла навстречу мне.
Я протянул ей руку, а потом наклонился и поцеловал ее пальчики:
