— Билл, я ведь и раньше постоянно напоминал вам, чтобы вы воздерживались от грубых выражений в присутствии леди. А стакан можете оставить у себя.
— Вы чертовски правы. Так я и сделаю.
— Отлично. А теперь уходите. Если вы не уйдете добровольно, я буду вынужден вызвать охрану.
Он вышел. Все молчали. Тогда я сказал:
— Позвольте я предоставлю свои отпечатки каждому из вас.
— О, я уверен, что они никому из нас совершенно не нужны, — поспешно заявил Акройд.
— Нет, отчего же! Если в этом что-то есть, вам понадобятся доказательства. — Я настаивал, потому что это было в духе Бонфорта. А кроме того, нельзя быть слегка беременным или чуть-чуть разоблаченным, и я не хотел, чтобы мои друзья были отданы Биллу на растерзание. Это было последнее, что я мог для них сделать.
Мы не стали посылать ни за каким оборудованием. У Пенни была копировальная бумага, еще у кого-то один из тех «вечных» блокнотов с пластиковыми листами, которые прекрасно хранят отпечатки. Затем я еще раз пожелал всем присутствующим всего доброго и удалился.
Дотащиться мы смогли только до кабинета Пенни. Там, внутри, она тут же упала в обморок. Я перенес ее в свой офис, уложил на кушетку, а сам после этого сел за письменный стол и несколько минут просто дрожал.
В течение дня состояние наше нисколько не улучшилось. Мы, как всегда, занимались какими-то делами, и только всем посетителям Пенни отказывала под тем или иным предлогом. Вечером мне предстояло выступать с речью, и я уже серьезно подумывал, не отменить ли мне ее. Стереоприемник я целый день держал включенным, но ни слова о том, что произошло на утренней пресс-конференции не было сказано. Я понял, что они, прежде чем сделать все происшедшее достоянием гласности, тщательно проверяют отпечатки, ведь несмотря ни на что, я оставался Его Императорского Величества Верховным Министром и серьезные доказательства просто необходимы. Потом я решил все-таки выступить с речью, раз уж я написал ее и время выступления заранее назначено. Я даже не имел возможности посоветоваться с Дэком, он находился в кратере Тихо, в Тихо-Сити.
Это была лучшая моя речь. В ней я поступил так же, как комик пытается успокоить публику в горящем театре. Как только выключился записывающий аппарат, я уткнулся лицом в ладони и заплакал. Пенни утешающе похлопывала меня по плечу. После пресс-конференции мы с ней больше не обсуждали того, что произошло.
Родж прибыл почти в тот же миг, как я кончил записываться, и сразу же явился ко мне.
Тоскливым монотонным голосом я поведал ему всю эту грязную историю.
Он слушал, пожевывая потухшую сигару. Лицо его оставалось бесстрастным.
В конце своего рассказа я почти извиняющимся тоном сказал:
— Я просто должен был дать им свои отпечатки! Отказаться было бы не по-бонфортовски.
— Не волнуйтесь, — сказал Родж.
— Что?
— Я сказал: не волнуйтесь. Когда поступит ответ из Бюро Идентификации в Гааге, вас будет ждать маленький, но приятный сюрприз, а нашего друга Билла — большой, но не столь приятный. Если он получил часть своих иудиных сребреников авансом, то скорее всего ему придется расстаться с ними. Надеюсь, что его заставят сделать это.
Я прекрасно понял, что Родж имеет в виду.
— О! Но, Родж, они ведь на этом не остановятся. Есть множество других возможностей. Общественная безопасность. Да и вообще, куча других мест.
— То есть вы думаете, что мы все проделали недостаточно тщательно? Шеф, я так и знал, что подобное может рано или поздно произойти. С того самого момента, как Дэк объявил о претворении в жизнь плана Марди Грас, началось заметание следов. Везде. Но я почему-то решил, что Биллу об этом знать не обязательно. — Он пососал потухшую сигару, вынул ее изо рта и повертел в руках.
— Бедняга Билл.
Пенни тихо ахнула и снова упала в обморок.
Наконец настал самый последний день. О Билле мы больше ничего не слышали. Из пассажирских списков стало известно, что он улетел на Землю два дня назад, после своего фиаско. Если в новостях и упоминали о нем что-нибудь, я, во всяком случае, ничего не слышал. Да и в выступлениях Квироги не было даже ни малейшего намека на что-нибудь подобное.
Здоровье мистера Бонфорта постепенно улучшалось, и вскоре стало ясно, что после выборов он вполне сможет приступить к своим обязанностям. Кое-какие следы паралича еще оставались, но мы уже знали, как сохранить это в тайне: сразу после избрания он отправится на отдых. Это обычная практика всех политических деятелей. Отдых будет проходить на борту «Томми», вдали от всего. Во время этого полета меня приведут в естественный вид и забросят обратно на Землю, а у шефа произойдет легкий удар, как следствие перенапряжения во время кампании.
После этого Роджу придется заняться кое-какими отпечатками пальцев, но, в принципе, с этим можно и подождать с год или даже больше.
