Вообще-то следовало пойти мне, поскольку я был мистером Бонфортом. В ночь выборов глава партии непременно должен появиться в штаб-квартире. Но я там до сих пор ни разу не был, поскольку это как раз было таким местом, где мою игру могли раскусить. Во время кампании под предлогом «болезни»; сегодня просто не стоило рисковать, поэтому вместо меня и пошел Родж, чтобы пожимать руки, улыбаться налево и направо и разрешать девочкам, на тонкие плечи которых легла вся тяжесть бумажной работы во время кампании, вешаться себе на шею и всхлипывать от умиления. — Вернусь примерно через час.
Даже эта вечеринка должна была состояться там внизу, и приглашен на нее должен был быть весь наш персонал, особенно Джимми Вашингтон. В этом случае пришлось бы лишить мистера Бонфорта возможности участвовать в ней. Но они, впрочем, наверняка тоже праздновали. Я встал.
— Родж, я спущусь вместе с тобой и поблагодарю Джимми и его гарем.
— Что? Может вам этого лучше не делать?
— Но ведь я должен сделать это, не так ли? И к тому же в этом нет ничего опасного для нас. — Я повернулся к мистеру Бонфорту. — Как вы считаете, сэр?
— Я обязательно сходил бы к ним.
Мы спустились на лифте вниз, прошли по целой веренице пустынных помещений, и наконец, миновав кабинет Пенни, попали в самый настоящий бедлам. Стереоприемник включен на полную мощность, на полу валялся всякий мусор; а все присутствующие пили, курили и делали и то и другое одновременно. Даже в руке у Джимми был стакан, держа который он слушал сообщения о ходе голосования. Он не выпил ни глотка, он вообще не пил и не курил. Наверняка кто-то просто всучил ему стакан. Джимми всегда умел удачно вписаться в любую компанию.
Я в сопровождении Роджа обошел присутствующих и добрался до Джимми. Я тепло поблагодарил его и извинился за то, что чувствую себя совершенно разбитым и поэтому собираюсь удалиться к себе и прилечь. Я попросил Джимми извиниться перед присутствующими от моего имени.
— Хорошо, сэр. Вам действительно следует подумать и о себе, господин министр.
Я вернулся наверх, а Родж отправился дальше, поздравлять остальных.
Когда я вошел в комнату, Пенни прижала палец к губам, делая мне знак не шуметь. Бонфорт, казалось, заснул и поэтому стерео приглушили. Дэк по-прежнему сидел у приемника, нанося на лист бумаги все новые цифры. Кэпек сидел совершенно неподвижно. Он только кивнул мне и приветственным жестом поднял свой стакан.
Пенни налила мне порцию скотча с водой и я, взяв стакан в руку, вышел на балкон. Ночь уже насупила и по часам и на самом деле, и в небе нависла почти полная Земля, окруженная россыпями звезд. Я увидел Северную Америку и, чтобы успокоиться, попытался на глаз определить дыру, которую покинул всего несколько месяцев назад.
Через некоторое время я вернулся в комнату. Ночь на Луне — слишком впечатляющее зрелище. Родж вернулся незадолго до меня и, не говоря ни слова, снова засел за свои вычисления.
Наступал критический момент и все притихли, чтобы дать возможность Дэку и Роджу продолжать работу. И мы все довольно долго сидели в полном молчании, пока наконец Родж не отодвинулся от стола.
— Вот и все, шеф, — сказал он, не оборачиваясь. — Мы своего добились. Большинство примерно на семь мест, скорее всего на девятнадцать, а возможно, что и на тридцать.
После недолгого молчания Бонфорт тихо спросил:
— Ты уверен?
— Абсолютно. Пенни, переключи на другой канал и посмотрим, что там происходит.
Я подошел к Бонфорту и сел с ним рядом. Говорить я не мог. Он дотянулся до меня и похлопал по руке чисто отеческим жестом, а затем мы снова уставились на экран.
— …сомнений в этом нет. Восемь электронных мозгов сказали: «Да». Кориек сказал: «Возможно». Партия Экспансионистов одержала решительную… — Пенни переключила на другой канал.
— …остается на своем посту еще на пять лет. Мистер Квирога отказывается дать какие-либо комментарии, но его генеральный представитель в Нью-Чикаго заявил, что нынешнюю ситуацию нельзя до…
Родж встал и направился к телефону. Пенни полностью выключила звук. Диктор продолжал шевелить губами, скорее всего, он повторял то же, что мы уже слышали.
Родж вернулся, и Пенни снова включила звук. Диктор еще некоторое время говорил, затем замолчал и кто-то передал ему листок бумаги. Он прочитал его и на лице у него засияла широченная улыбка.
— Друзья и сограждане, сейчас вы увидите выступление Верховного Министра!
И на экране появилась запись моей победной речи.
Я сидел, упиваясь ею; во мне смешались самые разнообразные чувства, но все они были приятными. Я немало потрудился над этой речью и сознавал это. Я выглядел усталым, распаренным и уверенно торжествующим. В общем, все было как надо.
Я как раз дошел до места: «Так давайте же все вместе двинемся вперед, неся с собой свободу для всех…», как вдруг услышал позади себя какой-то шорох.
— Мистер Бонфорт! — позвал я. — Док! Док! Сюда, скорее.
