Я неуверенно плетусь вслед за Ромой в ожидании его распоряжений. Он заходит в комнату, посередине которой стоят стол и кресло, которых я не видела.
Брови лезут вверх.
– Ага, за выходные квартира претерпела кое-какие изменения, – хмыкает, увидев мою реакцию. – Там все коробки подписаны. Ты их не таскай, начинай с книг: их на полки в гостиной разложи, пожалуйста.
Все это он говорит, пока вскрывает коробку, стоящую на столе.
– Я пока кабинетом займусь. Ненавижу переезды.
– Так зачем переехал?
Язык бы мне откусить! Не хотела же в диалог вступать, но сложно удержаться от соблазна послушать его голос, от которого по спине мурашки. Из Ромы вылетает приглушенный смешок.
– Ну, та квартира, в которой разошлись наши с тобой пути, была друга, и он вернулся в город, поэтому пришлось обзавестись своим жильем.
Рома достает фотографию в рамке, и на его лице возникает теплая улыбка, а меня затапливает ревность.
Шикаю про себя, пытаясь поставить разыгравшиеся эмоции на место. Ну вот что я за дура такая? Да и сердце предательски сжимается рядом с Ромой.
И это всего лишь после одной ночи!
Рома кладет фото на стол, и я вижу ту самую девушку, с которой я видела его возле консультации. Сердце обваливается в пятки. С трудом сглатываю вязкую слюну.
– Еще одна невеста? – сдавленно спрашиваю.
Рома запрокидывает голову и начинает хохотать. До слез.
– Невеста? Веснушка, ты какого обо мне мнения?
– Хватит меня так называть, Ром! – повышаю голос и тут же прикусываю язык.
Оглядываюсь, убеждаясь, что мы в квартире по-прежнему одни.
– О, ну хотя бы Ромой называешь. Это племяшка моя. Ага, по возрасту почти такая же, как и дядя, младше на три года.
– Ты с ней так близок? – пытаюсь заткнуть себя, но проваливаюсь с треском.
– Были, пока она не выскочила замуж и не свалила в другую страну. Но я даже рад, а то приходилось ее проблемы решать, в которые она постоянно влипала.
В груди расплывается чувство горечи и обиды.
Без слов разворачиваюсь и ухожу в гостиную. В глазах все плывет от еле сдерживаемых слез.
Полтора года…
Чтобы перебить горечь, скопившуюся во рту, распечатываю коробку и погружаюсь в работу. Из кабинета доносится голос Ромы, он с кем-то разговаривает в не очень-то дружелюбной манере.
Отключаюсь от того, как действует на меня его голос. Достаю первые книги и расставляю на полке, как сказал Рома. Несколько полок почти забито. Достаю следующие книги, и брови удивленно взлетают. Детские сказки? Серьезно?
Хмыкаю и тут же замираю. Ощущаю тепло, которое окутывает меня, и понимаю, что Рома рядом.
– Эти книги мне мама читала в детстве. Отдала как наследие для внуков, – слышу его усмешку, и сердце пропускает удар.
– А где твои родители? – ставлю книги на полку и поворачиваюсь, чуть ли не вжимаясь в грудь Ромы.
– За границей живут. Отец там небольшую контору открыл, на пенсию ушел, а меня сюда отправил, чтобы я Родину не забывал. Мама занимается какими-то кустами, дизайном ландшафтным.
Его рассказ как музыка для ушей. С жадностью глотаю каждое его слово и наслаждаюсь тем, что он просто рядом.
Его взгляд упирается в мое лицо, и он стискивает челюсть. Серые глаза подергиваются дымкой.
– Лен, может…
Его обрывает звук открываемой двери, и он делает несколько шагов назад.
Разрывает нашу невидимую связь. В квартиру торопливо заходит его невеста и окидывает нас подозрительным взглядом.
– Здравствуйте, – здороваюсь я и сажусь перед коробкой, чтобы закончить уже здесь и заняться делами дальше.
– Ты уже перевез свои вещи, Ромочка? – Елизавета Михайловна подходит к Роме и целует его в щеку.
Мне кажется, или Рома передергивается, когда на его щеке остается липкий след от блеска? Вытирает место поцелуя и бросает на меня быстрый взгляд.
Я же делаю вид, что мне безразличны эти нежности, хотя в груди горит зависть. Хочется оказаться на месте Елизаветы, но я понимаю, что это минутная слабость. Слишком сильно он действует на меня, и неплохо бы положить этому конец. Если хватит сил.
– На выходных, Лиз, – все же отвечает Рома.
– Елена, вы долго еще под ногами будете путаться?
Хлопаю глазами. Перевожу глаза на часы, у меня еще два часа рабочего времени.
– А у меня еще рабочий день.
– Я же сказала, чтобы вас тут не было, когда мы дома, – зло сверкает глазами и поправляет выбившуюся из прически прядь.
Сегодня она раздражена как никогда. Дергается и постоянно поправляет волосы. Испепеляет меня взглядом, будто я ей успела дорогу перейти.
– Лиза! – одергивает ей Рома. – Лен, заканчивайте то, что начали.
– Лена? Она для тебя просто Лена? – взрывается барышня и тычет в меня острым красным коготочком.
Я вздрагиваю и беспомощно смотрю на Рому. Он дергает плечом и прищуривается.
– Лиз, ты что устраиваешь?
Голос холоднеет на несколько тональностей, Рома складывает руки на груди и испепеляет невесту взглядом.
– Что я устраиваю? Это же прислуга! А ты ей Ленкаешь, – она топает ногой и самодовольно усмехается.
– Прекрати сейчас же устраивать цирк, – Рома трет рукой лицо и покидает комнату.
