— Я купил тебя за бешеные бабки. Твое тело — мое, — говорит он холодно, лишая меня воли пронзительным взглядом синих глаз. — Я же человек, — бормочу я, готовая разреветься от безысходности, — свободный. — Хочешь свободу? Получишь ее через год, — издевательски усмехается он и добавляет условие: — Если родишь мне сына.
Подходит ко мне, громко стуча металлическими набойками на каблуках дорогих ботинок. Он так близко, что я вжимаюсь в стену, лишь бы не коснуться даже случайно широкой мускулистой груди.
Отворачиваюсь и смотрю в сторону, потому что колючие голубые глаза прожигают меня насквозь.
— Дрожишь, — обжигает мой висок его томный шепот. — Я пугаю тебя, Ася?
Молчу. Дышу через раз, чтобы не попасться в ловушку его возбуждающего запаха. Никогда не признаюсь ему, что тот поцелуй был мне приятен. И себе этого никогда не прощу.
— Ну же, посмотри на меня, — томность уходит, сменившись почти звериным рычанием. Хватает меня за скулы и заставляет посмотреть на себя.
— Я тебя ненавижу, — цежу сквозь стиснутые зубы.
— Вот как? — ухмыляется он и проводит кончиками пальцев по моей щеке. — Хочешь уйти?
— Хочу! Пусти меня, — выкрикиваю я и делаю бешеный рывок в сторону.
Впечатывает меня в стену и накрывает своим горячим, твердым телом, словно высеченным из куска гранита. Цербер своих жертв из лап не выпускает.
— Двери открыты, принцесса. Я отпущу тебя…вот только перед этим, расскажу, что станет с твоей семейкой, если ты сейчас уйдешь. Твоя мама пойдет мыть туалеты на вокзале, потому что, чтобы стать проституткой она уже старовата. Твоего братишку-аутиста вышибут из престижной частной школы, и он сгинет в каком-нибудь интернате для дебилов. А твоего дядюшку-мудака не возьмут даже на стройку разнорабочим. И в крахе твоей семейки, которая привыкла к роскоши, будешь виновата только ты.
— Ты можешь овладеть моим телом, — проговариваю сквозь слезы, которых не могу сдержать, — но не душой.
— Хочешь, мы это проверим, деточка? — спрашивает с довольной ухмылкой, убирает от меня руки и отходит на несколько шагов. — Пройдет совсем немного времени, и ты без меня жить не сможешь. Будешь бегать за мной и умолять не бросать.
— Никогда, — выкрикиваю сквозь слезы. — Никогда.
— Я сейчас открою тебе маленький секрет, принцесса, — проговаривает, закуривая. — Твой любимый дядя продал тебя мне за кругленькую сумму. С потрохами. Он делец от бога.
— Ты все врешь, — бьюсь я в истерике. — Он не мог. Я человек. Меня нельзя продать.
— Думаешь, вру? — усмехается и выпускает мне в лицо зловонный дым.
— Я тебе не верю, — пытаюсь отрицать я жуткую правду, но по его острому как бритва взгляду понимаю, что Олег Цербер не врет.
— Сейчас я тебе докажу, — бросает хладнокровно.
Вытаскивает из кармана телефон, быстро находит чей-то номер и ставит на громкую связь. Тягучие гудки заставляют сердце забиться еще более отчаянно.
— Да, — слышу усталый голос дяди и словно лечу в пропасть.
— Ильдар, я хочу, чтобы ты рассказал Агнии о деталях нашей сделки, — небрежно бросает Олег между затяжками.
— Асечка, — виновато обращается ко мне родной и любимый голос. — Слушайся Олега, он станет тебе достойным мужем.
— Что ты такое несешь? Каким еще мужем? — лепечу я, не в силах поверить, что все это происходит со мной. — Ты, правда, меня продал?
— Ася, прости, — слышу я его голос, который сменяется мелкими гудками.
— Довольна разговором с дядей? — злорадно спрашивает Цербер.
Стекаю по стене на пол, обнимаю руками колени и начинаю рыдать в голос.
Он садится рядом со мной и, обняв за плечи, прижимает к себе.
— Ничего, Ася, не бойся. Я-то уж точно о тебе позабочусь. Правда, у меня специфические предпочтения в сексе. Но ты привыкнешь. Наверное.
Застегиваю ширинку и поднимаюсь с кресла, игнорируя девчонку, которая сидит у моих ног. Она украдкой стирает с губ остатки спермы, которые не успела проглотить.
По телу гуляет приятная легкость, а в голове все тот же лютый загруз.
—Олеж, тебе не понравилось? — спрашивает, заглядывая мне в глаза заискивающе как собака.
— Нормально, — рефлекторно пожимаю плечами, показывая, что дальнейшие задушевные беседы меня не волнуют от слова «совсем».
А что тут еще скажешь? Хороший, качественный минет, да и все. Восхищений и оваций не будет.
Все же бросаю на нее взгляд. Красивая баба: большие натуральные сиськи, рабочая попка перевернутым сердечком и миловидное личико, которое сейчас, впрочем, перемазано поплывшей косметикой. Клоунесса, блин.
Чем больше смотрю, тем яснее понимаю, что достала. Хочется чего-то другого. Нового, свежего и эксклюзивного. Чтобы совращать было интересно, и чтобы новизна ощущений.
Блонда ждет от меня поощрения, хотя оно уже случилось, когда я позволил ей взять у себя в рот. Типичная баба, которая до посинения хочет признаний в любви и красивых поступков.
Чувства. Сколько от них неудобств. Со шлюхами проще. И честнее. Кинул купюры после всех дел и ушел спокойно. А когда такса не озвучена, они начинают думать, что ты им что-то должен. Например, звездочку с неба достать и любить только ее до гробовой доски. Ага, разбежался.
Заправляю рубашку в брюки, резко разворачиваюсь на пятках и выхожу за дверь. Для меня ее больше не существует — надоела, так еще и проблем стала подкидывать своим скулежом.
