С удовольствием намотаю на кулак длинные русые волосы и возьму «раком» под аккомпанемент жалобных стонов, которые через серию толчков превратятся в охочие стоны. Тут к бабке не ходи, ни с кем Ася таких эмоций не испытывала. Какой-нибудь юнец вряд ли способен довести до полноценного оргазма.
А потом, когда девочка громко кончит и задрожит всем телом, я разверну ее лицом к себе, закину ножки коленками к ушам и оттрахаю, уже глядя в глаза…
— Люблю, когда ты такой, — проговаривает низким грудным голосом.
Блядство. Весь кайф сломала. Хочу слышать тонкий голосок, украшенный бьющимся хрусталем. Хочу вдыхать нежный аромат, вместо слишком крепких, взрослых духов. Хочу тонуть в огромных серых глазах в обрамлении мокрых ресниц.
Дергаю ее за руки, связанные за спиной, разворачиваю спиной к комоду и давлю на плечо, вынуждая опуститься на колени.
Послушно встает на четвереньки, попутно одарив меня похотливым взглядом. Слишком уж Инка профессиональная шлюха. На такое уже плохо встает, а иное найти непросто.
Хватаю ее за волосы и упираю в губы чувствительную от прилившей крови головку. Послушно открывает ротик и обволакивает пульсирующую плоть губами. Наматываю растрепавшиеся волосы на пальцы и, смотря прямо перед собой, насаживаю охочий ротик по самые яйца.
Стою, нещадно долблю ее в горло под хлюпающий звуки, и думаю, как это будет с Асей. Представляю, как она, неискушенная и, вероятно, неумелая, стоит передо мной на коленях и смотрит полными слез глазами. Ее горящие пунцовым губы тронуты каким-то еле заметным блеском, а на щеках — темные дорожки из размытой слезами туши. Одежды нет вовсе, кроме белых чулочков с кружевной резинкой.
По факту я собираюсь сделать из хорошей девочки шлюху на свой вкус. И уже даже на стадии планирования и фантазирования эта идея чертовски мне нравится.
Выхожу из ее рта полностью, даю немного отдышаться и подтереть слюнки и вновь вторгаюсь глубоко, «накормив» своей плотью по самые гланды. Под головкой уже пульсирует от тока спермы, и я ловлю себя на мысли, что в плане минета не буду с Асей агрессором. Позволю ей научиться всем премудростям самостоятельно. На практике.
Закрываю глаза, рисую перед внутренним взором испуганное личико Аси с дрожащими губками. Буквально чувствую, как тонкие пальчики впиваются в плечо в самый будоражащий момент. Возбуждение накрывает красным маревом, и я наяриваю напряженное горло в полную силу.
— Агния, — хриплю я и кончаю, изливаясь сначала ей в рот, а потом на пышные сиськи, которые вздрагивают атласной волной.
Смотрит на меня ошарашено. От неожиданности даже сперму с губ не слизнула.
— Это наша последняя встреча, — чеканю я, заправляя член в брюки. — Хата оплачена на полгода, бабки больше давать не буду.
— Почему? — спрашивает сквозь рев.
Ухожу. Сейчас меня больше ни одна баба на свете не интересует. Хочу только Агнию. И отнюдь не в мечтах.
— Ась, может, все же в клуб? — спрашивает Алекса, капризно надув подколотые губки. — Сколько можно домоседить?
— Нет, я домой. Приму душ и лягу пораньше, — мягко отказываюсь я, стараясь не смотреть лучшей подруге в глаза.
Я никому не рассказала, что со мной сделал Олег в том ресторане: ни маме, с которой у нас всегда были доверительные отношения, ни лучшей подруге, от которой у меня нет секретов со времен песочницы. Мне так стыдно и плохо, что я все время пытаюсь держать дистанцию. Если кто-то из близких просто меня обнимет и спросит, что стряслось, я не сдержусь.
Я всеми силами пытаюсь утаить случившееся и просто не вспоминать, но словно вечно ношу за пазухой раскаленный уголек, который жжет так сильно, что уже нет сил держать.
—Солнце, ты в порядке? — спрашивает она, задержав на мне пристальный, обеспокоенный взгляд. — Ты стала замкнутая. Ни о чем мне не рассказываешь. Может, дуешься на что?
— Нет, все хорошо, — вымученно улыбаюсь я. — Просто еще много зачетов впереди, а я уже совсем выдохлась.
— Эх, честная ты моя, — вздыхает она. — Твой дядюшка может зайти к декану, кинуть ему на стол зеленую «котлету» и все решить. И никакого напряга.
— Ты же знаешь, я так не могу, — отмахиваюсь я.
Даже эти полушутливые слова о купленных зачетах вновь приводят меня к мыслям об Олеге. Словно с ним связано все неправильное и порочное в этом мире.
Мы с Алексой хоть и дружим, сколько я себя помню, все же очень разные. Она живет насыщенной жизнью «золотой» девочки, которая только и делает, что спускает деньги родителей и отрывается нон-стоп. Я же не собираюсь всю жизнь быть на содержании у дяди Ильдара. Я выучусь и стану журналистом. Хочу всего добиться сама, чтобы не зависеть от мужчин и не остаться ни с чем, если вдруг муж уйдет к другой, или дядя больше не сможет мне помогать.
— Глупая ты, Аська! — шуточно ударяет меня кулачком в плечо. — Пока мы молодые, надо отжигать, а ты сидишь с книжками и все лелеешь свой цветочек.
Мои щеки загораются предательским румянцем. Велик соблазн просто сделать вид, что я на нее обиделась и улизнуть, пока вновь не попала под сканирующий взгляд. Я так не могу подруги. Нельзя. Сделаю только хуже.
