Неужели мне удалось пробудить в нем совесть? Он мне поверил? Рафа, верный пес, пойдет против босса? Это все сон. Или очередная жестокая уловка. Попытка поглумиться надо мной.
— Я выйду, чтобы ты могла одеться. Только не делай глупостей, хорошо?
Глупости. Какое легкомысленное слово. Купить ненужную вещь — это глупость. Переесть мороженого — тоже глупость. А вот выйти из окна или пытаться вскрыть себе вены кухонным ножом — уже нет.
— Ты подглядываешь за мной, да? — спрашиваю я, прекрасно зная о том, что камеры в логове Цербера повсюду.
— Присматриваю, — мягко поправляет Рафа, и сейчас его голос кажется таким живым, не замогильным. — Все прилично, Ася. Я не перехожу границ.
— Ты не ответил на мой вопрос, — поднимаю голову и смотрю на него. Мой взгляд сродни детектору лжи. — Так я тебе нравлюсь или нет?
— Ася, — его рука тянется ко мне, но так и застывает на полпути. Говорю же, трус. — Ты хорошая, добрая девочка. Напоминаешь мне одного человека. Я не хочу, чтобы тебе было плохо.
— Жену напоминаю, да? — не могу сдержать ехидства.
— Нет, — мотает головой. — Сестренку младшую.
Как мило. Напоминаю ему сестренку. За нее он бы убил, а на мои мучения смотрит сквозь пальцы. Ничтожество.
— И ты бы стерпел, если бы он так обращался с твоей сестрой? — спрашиваю с нажимом. Крепко держу в руках нить, которая крепится к самому его сердцу. Тяну, делая больно. Дергаю не жалея.
— Нет, но ты другое. Ты его женщина.
— Я не вещь, — упрямо повторяю то, во что и сама уже не верю.
— Конечно нет, — соглашается он со мной, глупой дурочкой. — Все наладится. Я с ним поговорю.
Поднимается вместе со мной и усаживает меня в кресло, словно я кукла. Для него я таковой и являюсь. Игрушка, с которой можно поиграть в заботу, пока хозяин не видит.
— Я буду ждать в коридоре, — проговаривает тихо и выходит.
Я сижу обалдевшая. Он согласился мне помочь. Мне не померещилось.
Встаю и пытаюсь прийти в себя. Сейчас самое важное — это купить таблетки. А потом — ждать. Больше я ничего не могу.
Я надеваю джинсы и максимально закрытую водолазку. К сожалению, слои одежды не спасут от Цербера, но хотя бы скроют синяки и кровоподтеки. Все мое тело — ноющая рана. Он со мной не церемонится: щиплет, шлепает, оставляет засосы и следы зубов.
Я выхожу из комнаты. Рафа бросает на меня встревоженный взгляд, пытаясь понять, насколько я в себе. Или не в себе.
Я иду первая, а он— за мной, как мой охранник, на расстоянии в несколько шагов. Строит из себя почтительность, а сам обнимал пару минут назад. Хотел большего, хоть и ассоциирует меня с сестренкой. Все мужики отвратительны.
Он сажает меня в машину, и мы едем по ночному пригороду. Моя жизнь такая же: сплошная чернота, и лишь изредка фары выхватывают из мрака что-то светлое, но невнятное.
— Мне нужны деньги, — говорю я, когда он останавливается у круглосуточной аптеки.
Рафа молча вытаскивает из кармана кошелек и выдёргивает оттуда несколько красных купюр. Дает их мне. Я, кивнув, хватаю деньги и выхожу из машины.
Иду как на расстрел. Мне кажется, что в тот момент, когда я попрошу таблетки, Цербер просто появится из-под земли и накажет меня за непослушание. Жестоко накажет.
Вхожу, звякнув колокольчиком над дверью. За прилавком скучает дородная тетка в застиранном белом халате. Я подхожу к стеклу и тихо прошу, протягивая ей купюру:
— Мне противозачаточные таблетки, пожалуйста.
— Какие? — спрашивает провизорша громогласно.
— Любые, — отзываюсь, мертвея от ужаса.
— Вам врач какие прописал? — не унимается она.
— Я не помню. Любые.
Тетка хмыкает, встает, открывает один из дальних ящиков и начинает там рыться. Шмякает на прилавок пачку и сует купюру в кассу.
Кладет передо мной сдачу, но меня она не волнует. Я разрываю картонную упаковку и дрожащими пальцами выковыриваю из блистера крошечную таблетку. Отправляю ее в рот и глотаю маленький, сладковатый кругляш.
Стараясь не замечать ошарашенного взгляда провизорши, запускаю руку под водолазку и прячу таблетки в бюстгальтере.
Разворачиваюсь и быстро иду к выходу.
Распахиваю дверь и натыкаюсь на Алекс. С минуту мы просто смотрим друг на друга. Она пытается уничтожить меня презрительным взглядом прищуренных глаз. А я готовлюсь защищаться.
Она травит меня во всех соц. сетях, издевается на учебе, и сейчас я не жду от бывшей лучшей подруги ничего хорошего.
Алекс сияет вечерним макияжем с накладными ресницами, на ней нарядное мини-платье. Я же растрепанная и заплаканная, одетая во что попало. И все же она мне завидует. Завидует, потому что я попала в лапы к Церберу.
Сжимаю челюсти и пру как на танке. Задеваю ее плечом.
— Эй, Агния, — окрикивает меня Алекс и громко на всю аптеку добавляет: — Куда собралась, лживая, подлая сука?
Эти слова простреливают меня пулей и вновь пускают по венам чистую ярость. Ее так много, что она проливается слезами, сочится с кончиков пальцев, идет носом.
Я останавливаюсь и оборачиваюсь, готовая дать отпор. Никогда еще я не испытывала подобной злости. Впиваюсь пальцами в ее руку и с силой дергаю на себя.
— Как ты меня назвала? — шиплю я сквозь сжатые зубы в лучших традициях Олега Цербера.
