По мнению моей семьи я – пария, не заслуживающая ни любви, ни счастья.
Пусть так! Я устала с ними спорить. Бесполезно! Насильно мил не будешь! Да я и не стремлюсь.
Нервно сжимаю ручку коляски, инстинктивно загораживая детей. Отвечаю на ничего не значащие вопросы. Нет, не так должна мать встречаться с дочерью и внучками. В душе просыпается злость и давняя обреченность. У меня уже своя семья. Любящий муж, но от старых ярлыков и обид никуда не деться.
– Ты бы хоть написала, – снова пеняет мне мама. – Нам бы тогда не пришлось ехать.
Снова безотчетно оглядываюсь. Словно ищу помощи у Тимофея. И он понимает меня с полу слова. Кивнув, что-то велит помощнику. А сам опять отвлекается на кого-то из горожан.
– Валерия Васильевна, – как всегда официально обращается ко мне Глеб. – Тимофей Сергеевич просит подойти…
– Ты знаешь мэра? – азартно охает сестра, цепкими пальцами хватая меня за руку. – Зачетный мужик! Познакомь! Мне он нравится.
В глазах плещется ни чем не прикрытая алчность.
– Да, – самодовольно кивает мама. – Интересный мужчина. Как раз для Ниночки…
Сбрасываю с предплечья ненавистную ладонь. Охаю, хватая ртом воздух. И даже слова не могу вымолвить от возмущения.
– Нормальный поворот! – криво усмехается Надя и добавляет едко. – Да у нас на Морозова очередь, щеколда. Вон за Куницыной занимай. Хотя нет. Уже поздно. Мэр женился недавно.
– А вы кто? – набрасывается сестра на мою помощницу.
– Няня, – весело сообщает та. – А что?
– Нянька? – сумрачно тянет мама, не удостоив Надежду вниманием и добавляет надменно. – У вас хватает денег на обслугу? К чему это барство?
Будто со стороны смотрю на потрепанные кроссовки Дана и тонкую старенькую ветровку. А на мне хоть и спортивный костюм и жилет от местного крутого дизайнера, но на рукаве пятно. Аленка срыгнула.
Отличный видок.
– Что тут за сборище? – раздается сзади чуть хриплый возмущенный голос. Родной! Его я точно ни с кем не перепутаю. От охватившего счастья хочется прыгнуть мужу на шею.
– Да вот встретились, – бормочу растерянно.
Наблюдаю, как лица матери и сестры расплываются в счастливейших улыбках. А Тимофей, наоборот, настроен непримиримо.
– Ой, здравствуйте! – воркуют мать и сестра нежненько. – А мы Лерочкины родственницы…
– Знаю, – скупо роняет муж, обнимая меня. Он умеет быть отстраненным и властным. А мне еще нужно научиться держать лицо.
– Тебя как за смертью посылать, – пренебрегая моими родственницами, пеняет муж Глебу. И повернувшись ко мне, вздыхает тяжко. – Я устал, Лера. Едем домой, душа моя. А то промокнем…
Тимофей философски смотрит на грозовое небо. Его пальцы привычно забираются под воротник и щекочут шею. Сразу становится теплее и спокойнее.
– Лера, что происходит? – непонимающе смотрит на меня мама. В карих глазах плещется злая настороженность, придавая матери сходство с хищной куницей. Мелкий противный хищник, нападающий исподтишка.
– Рады были повидаться, – холодно отрезает Тимофей. Голос надменный больше напоминает бритву. Острую и безучастную. – Правда, жена?
– Ты вышла замуж за мэра?! – негодующе вскрикивает сестра. И моментально справившись с эмоциями, растягивает губы в наигранной мерзкой улыбке. – А я, Нина, ее сестра, – протягивает ладонь Тимофею.
Всем своим видом призывно показывает. Просто кричит. Ну посмотри на меня! Я же такая красивая!
Муж морщится недовольно. Демонстративно засовывает руку в карман. Нине ничего не остается, как повторить его движение.
– Спасибо, что нашли время повидаться, – роняет ехидно Тимофей, в одночасье превращаясь в Отмороженного Фея. – Для нас это особенно ценно.
– Мы надеемся на более близкие отношения. Родственники все-таки, – медовым голоском заверяет мама. – Лерочка у нас такая взбалмошная и непутевая…
И осекается под грозным взглядом Тимофея.
С неба срываются крупные капли дождя.
– Ну вот дождались! – негодующе рычит муж. – Кто вообще включил сегодня осадки? По машинам. Быстро.
– А как же? – изумленно ахает мама, раскрывая зонтик над собой и Ниной.
– Пишите письма. Вам обязательно ответят – отрезает мой муж, отбирая у меня управление коляской. – А нам пора.
Не зная то ли плакать, то ли смеяться, быстро иду по аллейке рядом с мужем. Прикусив губу, гордо вскидываю голову. Точно знаю, что мама и Нина смотрят нам вслед. Прожигают спину взглядом. Смаргиваю слезы, ускоряю шаг, стараясь удрать от дождя.
– Не вздумай реветь, – добродушно просит муж, как только мы садимся в серебристый новый Крузак. Сзади в автолюльках сопят дочки. Наша команда поспешно рассаживается по другим машинам, припаркованным рядом.
– Это дождь, Тима, – растягиваю губы в улыбке. Наспех вытираю мокрые щеки. И тут же сильные руки притягивают меня к себе. Ладонь мужа ложится мне на затылок. А чуть обветренные губы накрывают мои. Задыхаюсь от желания, когда язык Тимофея вторгается в мой рот. Обвив шею мужа руками, отвечаю взаимностью. Из двух других машин несется улюлюканье и свист.
– Придурки, – вздыхает Тимофей, отрываясь неохотно.
– Теперь весь город будет судачить. Мэр с женой целовались на парковке.
