Маура раскрыла досье и вновь увидела до боли знакомое лицо. Перед ней была цветная копия с небольшой фотографии – такие обычно носят в бумажнике. Черноволосая девчушка с серьезным взглядом в окружении заботливо обнимающих ее пожилых мужчины и женщины.
– И я могла бы оказаться на ее месте, – тихо произнесла она.
– Фотографию Анна носила в своем портмоне. Мы полагаем, что ей здесь лет десять, а это ее родители, Рут и Уильям Леони. Их обоих уже нет в живых.
– Это ее родители?
– Да.
– Но… они такие старые.
– Да. Матери, Рут, на этой фотографии шестьдесят два года. – Риццоли немного помолчала. – Анна была их единственным ребенком.
Единственный ребенок. Пожилые родители. «Я знаю, к чему она клонит, – подумала Маура. – И боюсь того, что она собирается сказать. Собственно, поэтому она и пришла сегодня. Дело не в Анне Леони и не в ее агрессивном любовнике; боюсь, у нее в запасе более интригующие новости».
Маура взглянула на Риццоли:
– Ее удочерили?
Риццоли кивнула:
– Госпоже Леони исполнилось пятьдесят два, когда родилась Анна.
– Старовата. В агентствах по усыновлению таких обычно не рассматривают.
– Вот поэтому они, вероятно, и организовали частное удочерение, через адвоката.
Маура подумала о своих родителях, уже покойных. Они тоже были немолоды, обоим далеко за сорок.
– Что вы знаете о своем удочерении, доктор?
Маура глубоко вздохнула:
– После смерти отца я нашла документы по удочерению. Все было оформлено через здешнего, бостонского адвоката. Несколько лет назад я позвонила ему, чтобы узнать имя своей биологической матери.
– И он назвал его?
– Нет, он сказал, что мои документы опечатаны. И отказался давать информацию.
– И вы оставили попытки?
– Да.
– Имя адвоката Теренс Ван Гейтс?
Маура лишилась дара речи. Не нужно было отвечать на вопрос; она знала: Риццоли прочтет ответ в ее изумленном взгляде.
– Откуда вы знаете? – спросила Маура.
– За два дня до смерти Анна зарегистрировалась в отеле «Тремонт» здесь, в Бостоне. Из своего номера она сделала два телефонных звонка. Один – детективу Балларду, которого в городе в тот момент не оказалось. Второй – в адвокатскую контору Ван Гейтса. Мы не знаем, зачем она хотела с ним связаться, он до сих пор так и не перезвонил мне.
«Вот сейчас все и выяснится, – подумала Маура. – И я узнаю, почему она здесь, у меня в кухне».
– Мы знаем, что Анну Леони удочерили. У нее та же группа крови, что и у вас, и та же дата рождения. Незадолго до своей смерти она разговаривала с Ван Гейтсом – адвокатом, который занимался вашим удочерением. Совпадения прямо-таки невероятные.
– Давно вы все это знаете?
– Вот уже несколько дней.
– И ничего мне не говорили? Держали от меня в тайне?
– Я не хотела огорчать вас раньше времени.
– Знаете, я огорчена уже тем, что вы так долго выжидали.
– У меня не было другого выхода, поскольку необходимо было выяснить еще одну вещь. – Риццоли глубоко вздохнула. – Сегодня днем я беседовала с Уолтом Де Гротом из лаборатории ДНК. В начале недели я попросила его срочно сделать анализ по вашему запросу. И вот сегодня он продемонстрировал мне радиоавтограммы. У него на исследовании были два профиля. Один – Анны Леони. Второй – ваш.
Маура оцепенела в ожидании следующего удара, который – она уже знала – должен обрушиться на нее.
– Они – пара, – заключила Риццоли. – Генетические профили идентичны.
На стене кухни тикали часы. В стаканах медленно таяли кубики льда. Время неумолимо шло вперед, но для Мауры оно остановилось, и в голове бесконечно прокручивались слова Риццоли.
– Извините, – нарушила молчание Риццоли. – Я не знала, как сказать вам об этом. Но потом подумала, что вы имеете право знать о том, что у вас есть… – Риццоли осеклась.
«Была. У меня была сестра. А я даже не подозревала о ее существовании».
Риццоли потянулась через стол и взяла руку Мауры. Это было так не похоже на нее: Риццоли редко утешала или обнимала кого-то. И вот сейчас она держала руку Мауры и смотрела на нее так, словно та могла развалиться на куски.
– Расскажите мне о ней, – тихо попросила Маура. – Какой она была?
– Вам лучше поговорить с детективом Баллардом.
– С кем?
– С Риком Баллардом. Он из Ньютона. Ему было поручено вести дело Анны, после того как доктор Касселл избил ее. Думаю, он неплохо ее знал.
– И что он вам о ней рассказывал?
– Она выросла в Конкорде. В двадцать пять лет у нее был скоротечный брак. С мужем разошлись мирно, детей не было.
– Бывший муж вне подозрений?
– Да. После этого он еще раз женился, сейчас живет в Лондоне.
«Разведенная, как и я. Интересно, существует ли ген, предопределяющий неудачный брак?»
– Как я уже сказала, она работала в компании Чарльза Касселла «Касл фармасьютикалз». Она была микробиологом, занималась научно-исследовательской работой.
– Ученая.
– Да.
«Еще одно совпадение, – подумала Маура, вглядываясь в лицо на фотографии. – Значит, она, так же как я, ценила разум и логику. Учеными руководит интеллект. Им привычнее оперировать фактами. Мы бы с ней поняли друг друга».
