Мэтти Первис сидела в темноте, размышляя о том, как скоро наступает смерть от голода. Она слишком быстро расправлялась с запасами еды. В мешке остались всего шесть шоколадных батончиков, полпакетика крекеров и несколько кусочков вяленой говядины. «Мне нужно распределить это, – подумала она. – Растянуть запасы, чтобы хватило еще на…»
«На сколько? А потом умереть от жажды?»
Она откусила немного драгоценного шоколада, и ей мучительно захотелось отхватить еще один кусочек, но она все-таки устояла, проявила силу воли. Она аккуратно завернула остаток батончика. «Если уж будет совсем невмоготу, можно есть бумагу, – подумала она. – Бумага ведь съедобная? Она сделана из дерева, а голодные олени объедают кору с деревьев, значит в ней есть пищевая ценность. Да, береги бумагу. Не пачкай ее». Она неохотно убрала недоеденный батончик обратно в пакет. Закрывая глаза, она думала о гамбургерах, жареной курице и всех запретных продуктах, от которых ей пришлось отказаться, после того как Дуэйн сказал, что беременные женщины напоминают ему коров. Имея в виду, что она напоминает ему корову. В течение двух недель после этого Мэтти не ела ничего, кроме салатов, пока однажды ей не стало плохо и она не упала в обморок прямо в магазине «Мейсиз». Дуэйн побагровел от ярости, когда встревоженные продавщицы кинулись к ним, спрашивая, все ли в порядке с его женой. Он прогнал их и зашипел на Мэтти, чтобы та поднималась. «Имидж – все», – любил повторять он, и вот – представьте себе – он, господин БМВ, и его развалившаяся на полу жена-корова в безразмерных брюках. «Да, я корова, Дуэйн. Большая красивая корова, вынашивающая твоего ребенка. Так приди и спаси нас, черт возьми! Спаси нас, спаси нас».
Откуда-то сверху послышались шаги.
Когда ее похититель приблизился, Мэтти перевела взгляд на крышку ящика. Она уже узнавала его походку – легкую и осторожную, как у крадущейся кошки. Каждый раз, когда он появлялся, она умоляла выпустить ее. И каждый раз он уходил, оставляя ее в ящике. И вот сейчас ее запасы еды и воды были на исходе.
– Дамочка!
Она не ответила. «Пусть побеспокоится, – решила она. – Он захочет узнать, все ли со мной в порядке, и откроет крышку. Я должна быть живой, иначе он не получит выкуп».
– Поговорите со мной, дамочка.
Мэтти молчала. «Ничто другое не помогало, – подумала она. – Может, мое молчание испугает его? Может, теперь он выпустит меня?»
Послышался глухой удар о землю.
– Вы там?
«А где мне еще быть, говнюк?»
Долгая пауза.
– Хорошо. Если вы уже мертвы, тогда нет смысла вас выкапывать. Так ведь? – Шаги стали удаляться.
– Постойте! Постойте! – Она включила фонарик. Начала барабанить по потолку. – Вернитесь, черт бы вас побрал! Вернитесь!
Она прислушалась. Ее сердце бешено колотилось. Мэтти едва не рассмеялась от облегчения, когда услышала, что шаги возвращаются. Насколько же она жалка! Унизилась до того, чтобы выпрашивать у него знаки внимания, словно отвергнутая любовница.
– Вы проснулись, – сказал он.
– Вы говорили с моим мужем? Когда он собирается заплатить вам?
– Как вы себя чувствуете?
– Почему вы не отвечаете на мои вопросы?
– Ответьте сначала на мой.
– О, я чувствую себя просто превосходно!
– А как малыш?
– У меня кончается еда. Мне нужно еще.
– Еды у вас достаточно.
– Простите, но здесь, в яме, сижу я, а не вы! Я умираю с голоду. Как вы получите деньги, если я умру?
– Успокойтесь, дамочка. Отдыхайте. Все будет хорошо.
– Но все совсем не так хорошо, как вам кажется!
Ответа не последовало.
– Эй, вы! Эй! – закричала она.
Шаги уже удалялись.
– Постойте! – Она забарабанила по потолку. – Вернитесь! – Она стучала по дереву кулаками. Ее вдруг охватила страшная ярость, которой она никогда прежде не испытывала. Она завопила: – Вы не можете поступить так со мной! Я же не животное! – Когда заболели руки, она привалилась к стене, сотрясаясь от рыданий. Рыданий ярости, а не поражения. – К черту вас, – всхлипывала она. – К черту вас. И к черту Дуэйна. И будьте прокляты вы все, ублюдки!
В изнеможении она откинулась на спину. Закрыла рукой глаза, вытирая слезы. Чего он от нас хочет? Дуэйн уже должен был заплатить ему. Тогда почему я до сих пор здесь? Чего он ждет?
Ребенок брыкнулся. Она прижала руку к животу – успокаивающий жест, который должен был передать ее тепло малышу. Она почувствовала, как напряглось все внутри, и ей показалось, что прошла первая схватка. Бедняжка. Бедный…
Ребенок.
Она замерла, раздумывая. Вспоминая все разговоры, которые вела с незнакомцем. Ни слова о Дуэйне. Ни слова о деньгах. Полный бред. Если бы этот ублюдок хотел денег, ему следовало бы идти к Дуэйну. Но он ничего не спрашивает о муже. Он не говорит о Дуэйне. Что, если он даже не звонил ему? Что, если он и не требовал выкупа?
«Тогда чего он хочет?»
