Вот только офицеры даже не сдвинулись с места. Стояли как вкопанные.
— Что-то не так, господин капитан? — с едва скрываемым недовольством спросил Цвелодубов.
— Я сказал: свободны, — повторил, глядя ему прямо в глаза. — Если у вас проблемы со слухом, советую обратиться к полевым лекарям.
Майор дёрнул щекой. Видно было, как в нём борются раздражение и обязанность выполнять приказы.
— Слушаюсь, — наконец процедил он, не скрывая сарказма, и все остались стоять.
Ну, как хотите. Схватил Колю и потащил его в столовую. Не очень хорошо выходит. Мой план… Теперь его крайне сложно будет провернуть. Представляю их лица, когда из пространственного кольца выскочит Ам или Лахтина в полном боевом облике.
Костёв в курсе про монстров, Воронова бы я занял прикрытием. А этих точно прислали, чтобы оценить мои возможности. Князю, видимо, очень интересно, что я могу.
У меня остался час на создание новой стратегии. Голову сжимала невидимая рука. Прорваться сквозь оборону турок с тремя-четырьмя бойцами — одно дело. А вот с тридцатью офицерами, каждый из которых будет оценивать любой мой шаг, — совсем другое.
— Господин, — с беспокойством спросил Коля. — Что-то не так?
— Всё в порядке, — отмахнулся я. — Просто планы меняются.
Пацан шёл рядом, нервно оглядываясь. Он чувствовал моё напряжение. Костёв уже достаточно хорошо меня знает, чтобы понимать: когда я молчу и хмурюсь, значит, дело дрянь.
— Это из-за новых офицеров? — всё же решился спросить пацан.
— Да, — кивнул в ответ. — Но мы справимся. Нам не впервой менять планы на ходу.
Прошли мимо палаток, в которых кипела подготовка к бою. Солдаты чистили оружие, маги проверяли артефакты, командиры отдавали последние распоряжения…
До столовой оставалось совсем немного, когда я заметил, что за нами следят. Двое из тех офицеров, которых выделил генерал, держались на расстоянии, но не спускали с нас глаз.
— Кажется, нам обеспечили почётный эскорт, — пробормотал я себе под нос.
Коля обернулся, заметил слежку и нахмурился.
— Простите, господин, но мне это не нравится, — прошептал он, наклонившись ближе. — Как будто нам не доверяют.
— А нам и не доверяют, — усмехнулся я. — Привыкай, прапорщик. Чем выше поднимаешься, тем больше глаз за тобой наблюдают.
Мы добрались до столовой. Это был огромный шатёр, наполненный гулом голосов и звоном посуды. Сквозь пар от котлов едва виднелись фигуры солдат, сидящих за длинными столами. Запах каши и хлеба смешивался с ароматом чего-то мясного — роскошь по меркам армейской кухни. Видимо, перед генеральным сражением решили хорошо накормить бойцов.
Воронов сидел в окружении десяти тарелок и что-то поедал. Его щёки раздулись, как у хомяка, а руки двигались с невероятной скоростью, перемещая куски из тарелки в рот. Несколько измождённых поваров с интересом наблюдали за ним, явно гадая, куда же столько всего влезает.
— Павел Александрович! — помахал мне рукой Воронов, не переставая жевать.
Мы с Костёвым подсели к нему. Рядом тут же материализовались наши «хвосты» — офицеры устроились за соседним столом и заказали чай, не спуская с нас глаз.
— Вечером выступаем, — сказал я, взяв с подноса кусок хлеба. — Генеральное сражение. Будет жарче, чем в прошлый раз.
Воронов подавился. Его лицо приобрело интересный фиолетовый оттенок, а глаза выпучились. Пара ударов Костёва по спине вернули Фёдору способность дышать.
— Опять? — скуксил лицо бывший аристократ. — Но я только восстановился!
Он посмотрел на свои руки, всё ещё заживающие после боя и подрыва нашей казармы. Кожа на ладонях была розовой, новой — следствие моих лечилок.
— Ничего, отъешь бока ещё раз, — хлопнул его по плечу, отчего он снова чуть не подавился. — Если доживёшь до следующей битвы, будешь объедаться по новой.
— Может, пойдём последними? — попытался предложить Воронов, нервно накалывая на вилку кусок мяса. — Поможем раненым, прикроем спины. Как резерв или что-то в этом роде.
Его глаза бегали от тарелки к выходу, словно прикидывая расстояние для побега. Если бы не клятва крови, думаю, он давно бы дезертировал.
— От кого? — хмыкнул я. — Ты мне давай тут сопли не размазывай! Мы будем первыми. Провернём то же самое: минные поля, монстры. И зайдём на территорию, испортим артиллерию.
— От взвода ничего не осталось, — Воронов попытался заглушить свою печаль куском хлеба, пихая его в рот с такой силой, словно хотел заткнуться. — Что мы втроём сможем?
— Вчетвером! — с этими словами Катя с грохотом поставила поднос на стол и уселась рядом. — Я иду с вами.
Она выглядела потрёпанной, но полной боевого духа. Форма сидела на ней, как на корове седло. Видно, что подбирали на глаз из мужских запасов. Отросшие волосы собраны в тугой короткий хвост, глаза горят решимостью. А тарелка с кашей на подносе источала аромат топлёного сала.
Только я открыл рот, чтобы направить девушку по её жизненному пути (а именно — куда подальше), как Коля толкнул меня плечом, глядя глазами побитого щенка. Ну прямо «Умоляю, можно она пойдёт с нами?»
