— А? — чуть повернулся к нему, всё ещё находясь в эйфории от прорыва. — А зачем вашему монарху тюрьма? Он там своих родственников держит, которые на трон покушаются?
Шутка вышла так себе, но в моём состоянии и это казалось верхом остроумия.
— Ты не понял, — поморщился турок, оглядываясь на солдат. — Это самая охраняемая у нас тюрьма, там самые жёсткие условия, а надзирателям разрешено карать заключённых.
— Ничего себе, — улыбнулся ещё шире. — Да это же люкс! А я переживал, что меня плохо встретили. Всё компенсируют, видимо. Золотые унитазы, надеюсь, там есть?
Зафир не оценил мою шутку. Посмотрел на меня, как на умалишённого.
— Продержись несколько дней, — продолжил он, понизив голос. — Бей что-нибудь придумает. Он пойдёт к самому султану на аудиенцию.
— Пусть документы возьмёт, — кивнул я на папку, которую достал из пространственного кольца, чтобы показать местным. — Может, сразу и мир подпишет? А то чего время тянуть? Я бы, знаешь ли, предпочёл побыстрее вернуться домой, дел по горло.
Солдаты поставили меня на ноги, окружили плотной стеной. Поднял голову и встретился глазами с Мустафой. Бей смотрел с каким-то странным выражением — смесь вины, беспокойства и решимости. Кивнул мне, словно давая понять, что не оставит в беде.
Я хрустнул шеей, разминая мышцы. Кожа степного ползуна хорошо скрывала изменения, но я чувствовал, как она натянулась под напором преобразований. Стала ещё плотнее, крепче. Если в меня сейчас выстрелят, не уверен, что даже замечу.
Турецкая тюрьма, значит? Так ещё и самая жёсткая? Хотя чего удивляться, мне только лучшее подходит. Тем более, если правильно понял, где окажусь… Есть шанс найти там кое-что очень интересное. Или кое-кого.
Уже прикидывал сотни вариантов, как от меня попытаются избавиться. Отравление, нападение в камере, «попытка к бегству», которую я, разумеется, не переживу. Или просто скажут, что заболел и умер. Какая жалость! Кто ж знал, что дипломат был такой хилый?
Открылась дверь грузовика. Внутри были клетки, а там уже сидели люди. Какой-то общественный транспорт для заключённых, что ли?
— Господа арестанты! — кивнул я мужикам, когда меня подвели ближе. — Всем доброго утречка! Как настрой? Как здоровье?
В основном тут были турки и ещё один очень чёрненький персонаж. Где они его только отрыли? Даже в моём прошлом мире такой цвет кожи был редкостью.
Открыли клетку и толкнули внутрь. Чуть не упал, но удержался на ногах. Конвоиры расположились вместе с нами, оружие направили на заключённых.
Машина завелась и тронулась с места. Пока ехали, мои медали и ордена позвякивали, привлекая внимание сокамерников. Они смотрели на меня с разной степенью неприязни: одни — с откровенной ненавистью, другие — с любопытством. Чужак, русский, да ещё и с наградами. Трижды враг.
Транспорт трясло на каждой кочке, а жара в этой консервной банке стояла такая, что пот лился ручьём. Тонкая ткань новой рубашки уже промокла на спине и подмышках. В воздухе стоял густой запах немытых тел, пота и чего-то кислого.
Выходит, зря прихорашивался… Тьфу! А я ещё переживал, что выгляжу не так представительно, как хотелось бы для встречи с султаном. С учётом поворота событий мой внешний вид теперь волновал меня в последнюю очередь.
Зевнул и сел на маленькую скамейку. Хорошо придумано. Чтобы на ней удержаться, требуется схватиться руками за краешек. Ну, или будешь летать по клетке и рожей собирать удары. Тут никаких мыслей о побеге у заключенных и возникнуть не должно. Вон очередной мужик полетел при повороте. Хорошо вмазался рожей в клетку. Разбил губы, сорвал кожу и нос сломал, даже зуб выбил. Турок выругался, вернулся на скамейку и схватился за неё руками.
Я откинулся назад, прислонившись спиной к прутьям клетки. Несмотря на неудобство позы, чувствовал себя на удивление хорошо. Ощущение всё той же эйфории, хотя и затихающей, добавляло уверенности. Я кайфовал от чувства магии внутри. Такого запаса силы у меня не было никогда в этой жизни.
Поймал взгляд чернокожего. Он смотрел на меня исподлобья, что-то бормоча под нос. Улыбнулся ему и кивнул, но ответной реакции не последовало. Оценил его состояние: тощий, жилистый, весь в шрамах. Бывалый. И точно мне не союзник.
Закрыл глаза. Пока ехали, прислушивался к своему источнику, стараясь уловить те изменения, что произошли при прорыве. Теперь магия льда и яда будет ещё сильнее.
Ехали мы где-то час, не меньше. Я почти задремал под монотонный гул мотора и покачивание машины. Потом вдруг резко остановились. Дверь распахнулась, и в лицо ударил яркий солнечный свет. Нас по одному начали выпускать.
— Уже приехали? Быстро, — произнёс я с улыбкой, когда подошла моя очередь.
Охранник, открывший клетку, наградил меня тяжёлым взглядом, не оценил моего чувства юмора. Печально.
Я спрыгнул на землю и огляделся. Перед нами возвышалась тюрьма — огромная, серая, угрюмая, словно гигантский каменный монстр. Массивные стены с бойницами, высокие башни с часовыми, мощные ворота с коваными решётками. Место, созданное для того, чтобы даже надежда оставалась снаружи.
