— Да! — стал серьёзным дядя Стёпа, отбросив своё детское веселье, словно надоевшую маску. — Казимир… Он старой школы. Пусть и чудак на букву… Но вот всё, что касается чести и остального… Ещё и упрямство.
Алхимик провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё больше, и продолжил тише, словно опасаясь, что маг услышит:
— Он может тебя ненавидеть, презирать, считать ничтожеством… Но если дал слово, то выполнит до буквы, даже если это будет стоить ему жизни. Такой уж он человек, принципы для него — всё.
Это соответствовало моим наблюдениям. Высокомерный гордец, но с внутренним стержнем, сломать который, похоже, не смогло даже рабство.
— Нужно снять ошейник. Его повесил император, — озвучил фронт работ, прикидывая, как лучше подойти к решению проблемы. — И почему-то мне кажется, будет лучше, если мы проделаем это, пока он без сознания.
— А у тебя есть имперская кровь? — удивился рыженький. Брови взлетели вверх, морщины на лбу стали глубже. Во взгляде читался не то скепсис, не то профессиональный интерес.
— Угу, — ответил лаконично, не желая вдаваться в подробности. Чем меньше людей знает такие детали, тем лучше.
Алхимик готовился. Разложил на металлическом столике различные инструменты, склянки и реактивы.
Я воспользовался моментом и порезал себе руку. Кровь хлынула из раны, красная жидкость стекала в подставленный флакон.
Моя вера, что Магинские относятся к имперской линии, основывается на словах Жоры и нашем подвале — древнем хранилище семейных тайн и артефактов. Ну что ж… Узнаем, насколько это истина. Правдива ли семейная легенда или всего лишь красивая сказка, придуманная моими предками для поднятия собственного статуса?
Я передал кровь дяде Стёпе. Он не спросил, откуда у меня имперская. Сейчас его интересовал только старый знакомый.
Хотел было остановить, но махнул рукой. Алхимик издевался над Казимиром. Мял его лицо пальцами, строил ему рожицы и смеялся. Будь маг другим человеком… А так сам виноват.
Наконец-то мы приступили к действу. Ожидал какого-то ритуала или… ну, не знаю, спецэффектов. Вспышек света, громовых раскатов, пения или хотя бы дыма с искрами. А тут просто моя кровь, плюс магия и артефакт… И цепочка упала, словно обычная бижутерия, расстёгнутая умелыми пальцами.
Тут же оказался рядом и схватил её, ощущая тепло металла. Штука, которая может ограничить мага четырнадцатого ранга? Она мне нужна. Такие артефакты не валяются на дороге, а стоят целое состояние. Если вообще можно найти их в свободной продаже, в чём я сильно сомневаюсь.
Убрал в пространственное кольцо, чувствуя, как оно принимает новый предмет с лёгким сопротивлением. Словно неохотно, будто ошейник даже в неактивном состоянии сохранял часть своей силы.
Через пару минут в себя пришёл Казимир. Это не было постепенным пробуждением, он буквально открыл глаза и тут же вскочил, словно подброшенный невидимой пружиной. Его движения стали резкими, точными, без единого признака дезориентации или слабости.
— Да-а-а-а… — простонал так, словно это лучший день в его жизни. В этом звуке было столько чистого наслаждения, будто он только что испытал высшее блаженство.
Мужик повернулся и уставился на меня. Долго смотрел и молчал, изучая взглядом. В его глазах больше не было презрения или высокомерия, только странная смесь удивления, благодарности и чего-то похожего на уважение.
Он сделал шаг навстречу, остановился, протянул руку — широкую, с длинными пальцами, покрытую шрамами.
— Я, Казимир Цепиш, признаю тебя, Магинский, — произнёс торжественно, с достоинством древнего монарха, дарующего титул подданному. — Равным.
— Охренеть! — выдохнул рыженький, его глаза округлились до размера блюдец, а рот приоткрылся в неподдельном изумлении.
Маг повернулся и глянул на закрывшего себе рот дядю Стёпу.
— Ты выполнил своё обещание, — продолжил Казимир, снова обращаясь ко мне. Его голос звучал как-то иначе — глубже, сильнее, богаче оттенками. — Стой… Почему я тут⁈
Последняя фраза прозвучала скорее как утверждение, чем вопрос. Маг оглядывался вокруг, словно только сейчас осознал, что мы не на улице, где приземлились
— Ну, когда прилетели, ты вырубился, — пожал плечами. — Мы тебя притащили бездыханного сюда и освободили.
— Что⁈ — казалось, что маг сейчас разнесёт тут всё или расплачется от унижения.
Его лицо исказилось в гримасе ярости и отчаяния, кулаки сжались так, что костяшки побелели, а вокруг начало формироваться магическое поле. Казимир переживал.
— Судьба, бездушная ты сука! — снова подал голос рыженький, наблюдая эту сцену с нескрываемым наслаждением. — Никогда такого не видел. Магинский, ты нечто…
Его комментарий только подлил масла в огонь. Казимир резко повернулся к алхимику, и на этот раз в его взгляде читалась чистая ярость.
— Я требую от тебя клятву молчания. Никто не должен знать о том, что я был слаб! — зарычал маг низким, угрожающим голосом.
— А ты дашь такую же обо мне и моих способностях. И о том, что у меня есть, — предложил сделку, не дожидаясь требований.
