Встал, и мы вышли. Воздух снаружи стал прохладнее. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-красные тона. Длинные тени протянулись по земле, придавая поселению таинственный вид.
Бат вёл меня по улице, широко шагая и изредка оглядываясь, чтобы убедиться, что я следую за ним. Его сапоги из мягкой кожи почти не издавали звука при ходьбе — отличная обувь для охотника или воина, которому часто приходится подкрадываться к врагу.
«Веселье, жизнь, эмч, бой, джунгары», — вылавливал отдельные слова из того, что он зачем-то мне рассказывал. Монгол, похоже, не обращал внимания на мои кивки и односложные ответы, продолжая свой монолог с энтузиазмом экскурсовода.
На улице уже не было трупов. Даже крови, которая ещё недавно пятнами темнела на утоптанной земле. Словно вообще ничего не случилось. Только несколько свежих заплат из песка и глины выдавали места недавних сражений. Жизнь вернулась в своё русло с поразительной быстротой.
Мы подошли к одноэтажному дому — чуть большему, чем остальные. Его стены были сделаны из тёмного дерева, а крыша покрыта чем-то напоминающим войлок. Маленькие окна, затянутые материалом вместо стекла, пропускали тусклый свет. Из трубы на крыше вился дымок, принося запах горящего дерева и чего-то пряного.
На входе стояли местные мордовороты, только с узкими глазами. Плечи шириной с дверной проём, руки толщиной с мои ноги, лица суровые, взгляды настороженные. Каждый держал копьё — не для украшения, судя по мозолистым рукам.
Монголы перекинулись словами — короткими, отрывистыми фразами, больше похожими на команды, чем на разговор. И мы вошли. Внутри было теплее, чем снаружи, хотя значительно душнее.
В центре помещения горел костёр, окружённый камнями. Дым уходил вверх через отверстие в потолке, но часть его всё равно оставалась внутри, создавая лёгкую дымку. Пахло жареным мясом и чем-то кисло-сладким — возможно, тем самым напитком.
Мужики сидели кружком на подушках и что-то шумно обсуждали, размахивая руками и время от времени разражаясь громким смехом. Их голоса сливались в гудящий улей, отражаясь от стен и создавая постоянный фоновый шум.
Среди монголов расположился и Сухе. Старик сидел, скрестив ноги, его трость лежала рядом. Лицо эмча было спокойным, но глаза внимательно следили за происходящим, не упуская ни одной детали.
Мы с Батом прошли и сели на свободные подушки. Мягкая ткань смялась под моим весом. Монголы говорили, я молчал, наблюдая и анализируя.
Вот только стоило старику кашлянуть, как тут же все заткнулись. Звук был тихим, но эффект — мгновенным. Разговоры оборвались на полуслове, смех затих. Все взгляды обратились к эмчу.
— Чужак! — судя по всему, ко мне обратились. Голос Сухе звучал громче, чем обычно, словно он говорил не только мне, но и всем присутствующим. — Почему ты вступил в бой? Многим тут интересно.
Вопрос был задан прямо, без дипломатических уловок. Тишина, наступившая после его слов, говорила о том, что ответ действительно интересовал всех собравшихся. Десятки пар глаз уставились на нас — выжидающе, оценивающе.
— Не привык, чтобы меня кто-то защищал из чужаков, — ответил я, сохраняя ровный тон. Ни вызова, ни подчинения — просто констатация факта.
Мои слова звучали холодно и рассудительно, полностью отражая подход к ситуации. Лучше сразу обозначить позицию: я не ищу защиты, я сам себе защита.
Старик перевёл остальным, и те уставились на меня с новым интересом. В их взглядах промелькнуло уважение. Видимо, прямой ответ пришёлся им по нраву.
— Напали на нас, ты ни при чём, — продолжил Сухе, поглаживая свою длинную седую бороду.
— А я не разбирался, — пожал плечами, демонстрируя полное спокойствие. — Стрела попала в дом, где был я.
Не стал вдаваться в подробности о том, что анализировал каждый момент битвы, выбирал наиболее эффективные цели, рассчитывал расход магической энергии.
— Ты не испугался, когда пошли духи, — затянулся какой-то трубкой старик. Дым вышел из его рта тонкой струйкой, поднимаясь к потолку и сливаясь с общей дымкой. Запах был странным — что-то среднее между табаком и какими-то травами.
— Духи, призраки — чем они отличаются? — задал я свой вопрос, решив перейти к главному. Время игр закончилось, пора собирать информацию.
Мои слова вызвали лёгкий шёпот среди монголов. Некоторые переглянулись, другие нахмурились. Тема, похоже, не самая обычная для обсуждения с чужаками.
— Призрак — это неупокоенная душа, — медленно ответил старик. Сухе говорил размеренно, будто объясняя очевидные вещи ребёнку. — Дух — вызванный воин из другого мира. Только шаманы могут управлять духами и призраками.
Каждое слово я мысленно фиксировал, складывая в общую картину. Призраки — это души, возможно, тех, кто умер насильственной смертью или не получил должного погребения. Духи — что-то иное, вызванное намеренно. И только специально обученные люди могут контролировать и тех, и других.
— А вы? — поднял бровь, испытующе глядя на старика.
— Нет, — помотал головой Сухе. Его длинные седые волосы качнулись из стороны в сторону. — Я эмч, духовный лекарь. Могу лишь защищаться, а не нападать.
