Кивнул Жалсану, соглашаясь на вызов. Его лицо озарилось улыбкой — широкой, с проблесками зубов в свете костра.
Изольда продолжила объяснение правил. Важное уточнение: бой не на смерть. Не уничтожение противника, а демонстрация силы. Хорошо. Я не горел желанием убивать кого-то просто ради статуса. Да и создавать врагов так рано в игре было бы неразумно.
Встал, отряхнул одежду от пыли и крошек. Жалсан тоже поднялся — плавно, без усилий, как хищник, готовящийся к прыжку. Он тут же начал скидывать верхнюю одежду — куртку, жилет. Остался в простой рубахе, обнажающей мускулистые руки, покрытые шрамами и татуировками.
Пока я наблюдал, он начал разминаться. Не напоказ, а методично, привычно: круговые движения плечами, наклоны, растяжка запястий.
Монголы вокруг нас расступились, образовав нечто вроде импровизированной арены. Их лица выражали интерес, предвкушение, азарт.
Мы с Жалсаном отошли на небольшое расстояние от костра — достаточно далеко, чтобы не мешать остальным, но при этом близко, чтобы свет от пламени ещё освещал площадку. Идеальное место для поединка — ровное, без камней и ям, с хорошей видимостью.
Жалсан озвучил правила боя. Простые, чёткие, без двусмысленностей. Никакого оружия — ни мечей, ни ножей, ни луков. Никаких артефактов — ни защитных амулетов, ни усиливающих колец. И никакой магии. Только тело против тела, мускулы, рефлексы, опыт, выносливость. Базовый уровень, первичный слой силы.
Монгол уже принял боевую стойку. Ноги широко расставлены, колени слегка согнуты, центр тяжести низкий. Руки подняты, пальцы раскрыты, готовые к захвату или удару. Глаза — внимательные, сосредоточенные — не отрывались от моего лица. Он был готов начать по первому сигналу.
Я тоже принял стойку, отзеркалив позицию противника. Моё тело помнило множество боевых искусств — от простых уличных драк до изысканных техник древних мастеров.
Но вдруг паучки передали новую информацию. Что-то двигалось к лагерю — не человек, гораздо крупнее и… страннее.
— Подожди! — поднял руку.
Резко остановил начавшееся движение. Жалсан уже был в полушаге от атаки, но мой жест был настолько чётким и категоричным, что он замер на месте.
Я всё ещё стоял в боевой стойке, но внимание полностью переключилось на новую угрозу.
— Испугался, чужак? — оскалился монгол.
Жалсан неправильно истолковал мой жест. На его лице появилась ухмылка — широкая, с проблесками зубов в свете костра. В глазах мелькнуло что-то вроде презрения. Он решил, что я просто ищу способ избежать боя, что струсил в последний момент.
Не стал обращать внимания на его слова. Сейчас не до уязвлённой гордости — ни моей, ни его. Паучки продолжали передавать образы.
— Сюда что-то приближается! — ответил на коверканном местном языке.
Произнёс фразу достаточно громко, чтобы услышали все монголы вокруг костра. Мой голос был спокойным, но с той особой интонацией, которая заставляет людей слушать.
Монголы отреагировали мгновенно — разговоры оборвались на полуслове, смех затих. Лица стали серьёзными, сосредоточенными. Мужики не задавали вопросов, не потребовали объяснений. В считаные секунды они вооружились. Луки, мечи, копья — взяли всё, что было под рукой. Встали, образовав круг, спинами к костру. Бат начал отдавать короткие, отрывистые команды.
Паучки передавали всё более чёткие образы. Существо выходило из темноты степи, приближаясь к кругу света от нашего костра. Сначала это была просто тень, более тёмная. Затем — очертания, смутно напоминающие волка, но слишком большого, слишком… неправильного. Когда существо подошло достаточно близко, я смог разглядеть детали.
Это был волк или, по крайней мере, что-то, принявшее форму волка. Размером с небольшую лошадь. Тело… полупрозрачное, словно соткано из дыма и тумана. Но сквозь эту дымку просвечивали внутренности — кишки, органы, кости, двигающиеся не так, как должны перемещаться части тела. Они словно жили своей собственной жизнью.
На голове — три глаза. Два обычных — волчьих, по бокам морды, и третий — прямо посередине лба, больше остальных, светящийся бледно-голубым огнём. Этот глаз не моргал, не двигался, просто… смотрел.
Шерсть на теле существа колыхалась, как водоросли под водой, хотя ветра не было. И под ней… Казалось, будто под кожей твари открываются и закрываются рты. Десятки, сотни ртов, беззвучно шевелящиеся, словно что-то нашёптывающие.
— Ховдог Чоно! — произнёс мой противник.
Монголы вокруг меня заметно напряглись. Оружие крепче сжалось в руках, но никто не бросился в атаку. Они ждали, наблюдали, готовились.
— Монстр? — спросил я.
— И да, и нет, — покачал головой Жалсан. — Что-то среднее, от этого оно и опаснее.
Тварь атаковала. Воздух тут же сгустился. Мои пальцы непроизвольно сжались, готовясь к бою. Ноздри уловили странный запах — нечто среднее между озоном после грозы и тленом давно разложившейся плоти.
Монстр двигался рваными скачками: вот был в десяти метрах, не успел я моргнуть, а он уже в пяти. Глаза выхватывали только размытые очертания, словно смотрел на мираж в раскалённой пустыне.
