Мозг лихорадочно анализировал: «Телепортация? Теневой шаг? Или какая-то пространственная магия? Может, искажение восприятия?» В висках пульсировало от напряжения, пока пытался отследить траекторию твари.
Ещё миг, и она уже рядом. Пасть с длинными клыками распахнулась, слюна капала с почерневших клыков, шипя при соприкосновении с землёй, как кислота. Глаза — все три — горели синим огнём. Тот самый третий глаз на лбу пульсировал, словно маяк, ритмично разгораясь и затухая, гипнотически притягивая взгляд. «Не смотреть в глаз, не смотреть…» — мелькнула мысль, но это было почти невозможно.
Жаслан среагировал молниеносно. Его пальцы сомкнулись на рукояти меча, который он уже подхватил с земли, и оружие словно стало продолжением собственной руки монгола. В сумерках лагеря я отчётливо видел напряжённые жилы на запястьях, побелевшие костяшки от силы хвата. Лезвие сверкнуло в воздухе, рассекая его с еле слышным свистом. Удар. Чётко, без лишних движений.
Монголы, не теряя ни секунды, натянули тетивы луков. Ни паники, ни суеты, только отработанные движения. Лица сосредоточенные, глаза сужены, дыхание ровное.
Свист стрел разрезал воздух, слившись в единую мелодию смерти. Я инстинктивно ушёл с линии атаки. Шаг вправо, разворот корпуса — почти танцевальное движение. Сердце стучало ровно, без привычного ускорения. Страха не было, только холодный, расчётливый интерес. Глаза выхватывали каждую деталь боя, мозг анализировал, складывал пазл. Я внимательно наблюдал.
Оружие Жаслана вроде наносило ущерб твари. В местах соприкосновения меча и тела монстра происходило что-то странное: плоть шипела, выпуская облачка пара или дыма, голубоватые искры разлетались в стороны, оседая на траве мелкими светлячками, которые тут же гасли.
Вот только тварь никак внешне не реагировала на раны: ни рыка, ни замедления, ни намёка на боль в тех странных глазах. Стрелы продолжали лететь в волка, вонзаясь в шкуру с глухими чавкающими звуками. Некоторые проходили насквозь, но монстр только ускорялся, словно любое ранение не ослабляло, а придавало ему сил.
Я переключил внимание на Жаслана. Каждый шаг имел цель, каждый поворот — смысл. Ни одного лишнего взмаха, ни потраченной впустую энергии. Монгол уходил от клыков монстра на миллиметры, только чтобы пасть щёлкала пустотой, обдавая лицо горячим дыханием. Между ними шёл молчаливый смертельный танец.
Судя по траектории атак, он целился именно в третий глаз. Не размахивал мечом как попало, а ждал момента для точного удара. Мускулы на шее вздулись от напряжения, пот струился по вискам, смешиваясь с пылью, оставляя грязные дорожки на смуглой коже.
Лучники тоже не стреляли хаотично — выжидали, когда тварь замедлится для атаки, чтобы увеличить шансы на попадание в уязвимое место. Движения их были полны терпения и опыта.
А в моей голове складывалась картина. «Третий глаз — ключевая точка», — отметил я мысленно, запоминая это на будущее.
Заметил, что монголы не побежали сразу все в атаку. Они знали, что делают. Схема действий отработанная, почти механическая в своей точности. Одни держат дистанцию и отвлекают, другие целятся в уязвимое место. Тактика. Значит, не первый раз с такими сталкиваются.
Засёк момент, когда тварь начала пятиться. Уши уловили изменение в частоте её дыхания — от агрессивного хрипа к более частому. Шерсть на загривке встала дыбом, призрачное тело начало мерцать интенсивнее. Словно монстр понял, что атака не удалась. Чувствует опасность? Имеет инстинкт самосохранения?
Тогда Жаслан сделал резкий выпад вперёд. Прыжок, обманное движение влево — изящное, почти незаметное, если не следить внимательно. Тварь повернула морду, ведясь на приманку, открыв третий глаз, который на мгновение перестал пульсировать, словно удивился. Меч монгола замер в воздухе, ловя блик от костра, а потом ударил точно в цель. Лезвие вошло в светящуюся плоть с тихим, почти неслышным чавканьем.
Монстр замер. «Убил?» — пронеслось в голове. Монголы ждали, напряжённые, как тетива. Даже дыхание, кажется, задержали. Зрачки расширены, ноздри раздуваются.
Изольда рядом скалилась, но слушалась моего приказа ничего не делать. Через паучка я видел, как мускулы под её одеждой напряглись, готовые к трансформации.
И тут произошла метаморфоза. Волк словно осыпался, как песочная скульптура под дождём. Вся эта призрачная дымка, окутывающая его, исчезла. Растворилась в воздухе с тихим шипением, будто вода на раскалённой сковороде. Перед нами стоял… обычный грозовой волк. Во всяком случае, так мне показалось. Почему? Да всё тот же вид. Глаза сверкали электрическим светом, а вокруг лап танцевали маленькие молнии, словно детские фейерверки, с тихим потрескиванием перескакивая с пальца на палец.
На всём теле — толстая кожа, только ноги покрывала густая серая шерсть, как плотные гетры, свалявшаяся от грязи и крови. Остальное туловище монстра защищали твёрдые пластины, словно природная броня из затвердевшей кожи. Рельефные, с острыми краями, они походили на чешую древнего ящера.
