Кто я такой, чтобы нарушать традиции? Ладонь легла на рукоять меча. По словам Бата, укушенные обречены стать призраками. Их души уже частично вытянуты, тела — всего лишь пустые оболочки. Оставить их в таком состоянии — обречь на вечные страдания.
Удар в сердце — быстрый, чёткий. Лезвие вошло между рёбер, пронзая сердечную мышцу. Кровь — тёмная, почти чёрная — выступила из раны. Мужчина даже не дёрнулся, уходя без боли.
Повторил то же самое со всеми остальными. Методично, один за другим. Каждому — быстрая, милосердная смерть, без мучений, без агонии. Просто переход из полужизни в настоящую смерть.
Положил трупы на землю и открыл им глаза. Вроде всё верно, по ритуалам. Бат говорил, что веки должны быть открыты, чтобы душа видела путь к следующей жизни. Руки сложены на груди, тела ориентированы головой на восток.
Ладушки. Что там у нас дальше? Восемь мертвецов, десяток живых в трансе и ни следа Бата или Жаслана. Куда они подевались?
Кто же всю эту чертовщину заварил и чего добивался? Ловушка? Была такая мысль вначале, но если так, то тот, кто это сделал… глуп. Я мог не идти, вообще отказаться ехать в деревню. Вариантов просто уйма, что могло произойти. А раз так, значит, тут что-то происходит, не связанное со мной. Кто-то другой — цель всего этого. Жаслан? Бат? Или вся экспедиция?
Двинулись дальше. Паучки ускакали вперёд проверять дорогу. Их тельца ловко перемещались по крышам и стенам, сканируя пространство. Один из монстров замер, передавая сигнал тревоги. Что-то было впереди, на окраине деревни, у границы с лесом.
Сосны возвышались тёмной стеной, их кроны шелестели на ветру. У опушки горел костёр — маленькое яркое пятно на фоне зелёного сумрака.
Когда увидел огонь, отдал приказ возвращаться. Паучки тут же повернули обратно. Забрался на одного из них и исчез. Вот бы всем моим монстрам уметь уходить в невидимость, а лучше и мне тоже. Это было бы очень… удобно.
Мы последовали к лесу. Подобрался достаточно близко, чтобы разглядеть происходящее. Теперь картинка предстала передо мной во всех красках.
Бат был привязан к дереву и без сознания. Верёвки впивались в его тело, оставляя красные следы на коже. Голова свесилась на грудь, волосы спутаны и слиплись от крови. Жив, но сильно избит.
А вот Жаслан… Мужик лежал на земле, и, судя по тому, что из его ног и рук хреначит кровища, его то ли пытали, то ли убивали, но решили остановиться. Тело охотника дёргалось в конвульсиях. Глубокие порезы оставлены на конечностях, методично нанесённые, чтобы причинить максимальную боль, но не убить сразу. Кровь собиралась в маленькие лужицы на утоптанной земле. Часть уже впиталась, окрасив почву в ржаво-коричневый цвет. Часть оставалась свежей, блестящей в свете костра.
Из леса вышла девушка. Лет двадцати пяти, в местной одежде — длинное платье с орнаментом, поверх — меховая безрукавка. Тёмные волосы заплетены в сложную косу, украшенную серебряными бусинами. В руках какой-то посох — деревянный, с навершием из черепа мелкого животного.
Лицо достаточно симпатичное. Высокие скулы, миндалевидные глаза, тонкий нос. Но выражение — холодное, сосредоточенное, а в глазах — странный блеск.
И эта милашка подошла к Жаслану, начала собирать его кровь в какую-то ёмкость. Движения уверенные, точные — видно, что не в первый раз. Стеклянный сосуд постепенно наполнялся тёмной жидкостью.
Мужик застонал, а она его ударила ножом в ногу. Короткий взмах руки, блеск металла в свете костра, и лезвие вошло в плоть. Жаслан дёрнулся, но даже не закричал.
Так, враг понятен. Жаль, что дама. Обычно не люблю убивать слабый пол. Хотя, раз она связала и пленила двух монголов — лидера группы и охотника, значит, не такая уж и слабая.
Главное другое: интуиция подсказывала, что всё это из-за неё.
Девушка поднялась и тут же начала заунылые гортанные песнопения. Голос звучал странно — низкий для женского, вибрирующий, словно отражался от нескольких поверхностей одновременно.
Она начала трясти своей палкой, а потом разливать кровь и зачем-то плевать, и всё это не прерывая своих «песнопений».
Тело монгола задрожало. Жаслан выгнулся дугой, словно невидимая сила подняла его над землёй. Его глаза распахнулись — белые, без зрачков, затянутые той же плёнкой, что я видел у других.
Прикидывал, как мне вмешаться, оценивал обстановку, просчитывал варианты. Двое пленников, один враг. Открытое пространство, мало укрытий. Расстояние до цели — около двадцати метров.
Судя по тому, что я вижу… Она шаман. Посох, ритуал, песнопения — все признаки налицо. Не обычная знахарка, а настоящий шаман, способный взаимодействовать с миром духов. Опасный противник, особенно здесь, в месте, полном призраков.
Вот бы захватить и поговорить чуть подробнее. Узнать, что происходит, зачем она собирает кровь, что за ритуал проводит. Ну и вообще, может быть, хотя бы у неё есть какая-то книжица, учебник или инструкция по шаманизму. Было бы очень удобно. Но сначала этих идиотов нужно спасти. А то какой я дипломат без эскорта?
