— Чтобы стать шаманом, нужен дар — способность видеть иной мир. Затем долгие годы обучения, множество ритуалов. Наконец, посвящение, когда дух-наставник принимает ученика. Без посвящения невозможно призывать духов или управлять ими.
Слушал внимательно, анализируя каждое слово, пропуская информацию через призму того, что уже знал. Выходит, шаман — это, по сути, маг. Точнее, не так. Маги здесь есть, как и те, кто могут работать не только с источником, но и с душой. Информация пока общая, но уже даёт понимание системы. Позже выпытаю у неё практические детали — как именно подчинять духов, управлять призраками, заставлять служить одержимых тварей. Чисто прикладные вещи, без мистической шелухи.
И это знание поможет в переговорах с ханом. Теперь я понимаю их мировоззрение изнутри: что для них свято, что табу, как они видят мир духов. Это даст преимущество за столом переговоров. Они подумают, что говорят с невеждой, а я буду знать слабые места.
— Духи бывают разные, — продолжала Алтантуяа. — Духи предков, природы, существ. Самые сильные — духи других шаманов и великих воинов. Их призывать труднее всего, но и сил они дают больше.
Девушка говорила, и я мысленно соотносил её слова с тем, что видел сам. Рязанов, Топоров возможно, и были этими «великими духами», рухами, которые вселились в тела живых людей.
— А что такое рух? — спросил прямо, наблюдая за реакцией.
Глаза девушки расширились от удивления. Она замерла на мгновение, затем медленно ответила:
— Рух — это высший дух, почти божество. Они редки, могущественны и практически неуязвимы. Их не призывают, это они выбирают себе сосуд. Если человек достаточно силён, чтобы принять такого духа, он становится почти бессмертным, обретает великую силу. Но… человеческое в нём умирает, остаётся только оболочка.
— Как их уничтожить? — задал главный вопрос, не сводя глаз с лица девушки.
Она нервно облизнула губы, взглянула на Изольду, словно ища поддержки, затем тихо ответила:
— Никак. Рух неуязвим. Это закон нашего мира, который не может быть нарушен.
— А если всё-таки рух умирает? — продолжил я, вспоминая своё столкновение с Рязановым и Топоровым.
Алтантуяа вздрогнула, словно я сказал что-то кощунственное.
— Это невозможно! — её голос дрогнул. — Но… если такое случится, рух попытается занять новое тело. Он подготовит его, сделает сильным, чтобы сосуд выдержал, но при этом вытеснит душу из тела и обязательно займёт еёместо.
Вспомнил свой бой с первым рухом — Рязановым. Всё именно так и было. Тогда что-то внутри изменилось, меня вытолкнуло, но я очень не хотел уходить, поэтому остался. Моя шкурка, только моя. Никто не смеет её тронуть.
— Свечение руха — что это такое? — продолжил расспросы.
— Энергия души, — ответила шаманка. — Она намного сильнее магии. Поэтому рухи такие могущественные, их нельзя победить обычным оружием или магией.
Вспомнилась битва с Топоровым. То, как из-за его энергии жилет степного ползуна слился с моей кожей. Теперь это обрело смысл: энергия руха изменила саму структуру материи, заставив её соединиться с моим телом.
А ещё… То, что сделал дядя Стёпа, когда душа отделилась, чтобы вернуть своё тело, и ритуал Сухе — всё складывалось в единую картину.
Аккуратно, не выдавая подробностей, перемешивая факты, я задавал вопросы монголке. Она отвечала, хлопая глазами от удивления. То, что слышала в ответ на свои объяснения, казалось ей сказкой, мифом. Такого не могло быть в реальности — по крайней мере, в её представлении о мире.
— У монголов есть легенда, — неохотно призналась девушка после долгих расспросов, — которая старше самой страны. Что родится человек с истинным телом. Он станет настоящим ханом ханов, потому что сможет призвать в своё тело духа духов.
«Так, вот это уже хрень какая-то, — подумал я. Но мысли всё равно складывались в тревожную картину. — Один бой с рухом, второй. Случайно ли это было? А если нет? Первый раз с Рязановым, а потом уже по накатанной с Топоровым…»
У меня было ещё много вопросов. Что за статуи остаются от рухов? Что с ними можно делать? Почему Рязанов расплавился и превратился в какой-то диск с отметинами?..
Но тут в дверь постучали. Резкий, требовательный стук — три удара, короткая пауза, ещё два. Кивнул Изольде, чтобы была готова, а сам машинально сжал рукоять кинжала. Открыл дверь, держась чуть в стороне, — простая предосторожность, ставшая привычкой за годы опасной жизни.
Там стоял тот самый Бужир с каким-то мужиком постарше. Высокий, седовласый монгол с властным лицом и холодным взглядом. Одет богато, но без излишеств — тёмный халат с вышивкой, широкий пояс с серебряными пластинами, сапоги из мягкой кожи. Оружия не видно, но наверняка есть — такие люди редко ходят безоружными.
Бужир переминался с ноги на ногу, явно нервничая. Его глаза бегали, не задерживаясь на мне. Выглядел он напряжённым, как взведённая пружина.
Изольда тут же оказалась рядом, готовая переводить. Её тело напряглось. Перевёртыш тоже почувствовала опасность, исходящую от визитёров.
