А я наклонился к своему телу, коснулся его, хотя это не нужно. Дотронулся до диска и тут же напрягся, готовясь ко всему… Вспышка света. Крики хана.
Темнота обволакивала меня плотным коконом. Я ощущал, как нити моей души натянулись до предела, прокладывая путь обратно к телу. Сквозь эту мглу пробивался слабый зов — моя оболочка звала меня назад.
Один миг, и всё изменилось. Резкий толчок, будто погрузился в ледяную воду. Тело приняло меня сразу, без сопротивления. Никакой борьбы, никакого отторжения — просто вернулся туда, где должен быть.
Открыл глаза: ничего особенного. Всё те же стены палатки, тот же тусклый свет, пробивающийся сквозь плотную ткань. Те же запахи кожи, пыли и конского пота, звуки лагеря джунгаров снаружи.
Моргнул. Пошевелил пальцами — рука послушно отозвалась. Никакой задержки, никакого дискомфорта, словно и не покидал тело вовсе. Сделал глубокий вдох, лёгкие свободно наполнились воздухом, ни малейшего сопротивления.
«Да ладно?» — удивился я.
Столько подготовки, предостережений, запугиваний: «Возвращение — самый опасный момент», «Многие не смогли снова вселиться в свои тела», «Будь готов к борьбе» — всё это звучало в голове голосом хана, наставлявшего меня перед путешествием. А в итоге я просто вернулся, как будто никуда не уходил.
Готовился к чему угодно — болезненному слиянию, сопротивлению тела, возможному отторжению. Представлял, как застряну между мирами или окажусь запертым в собственном теле. Мозг рисовал картины борьбы с чужим духом, занявшим оболочку в моё отсутствие. Но ничего. Абсолютно ничего не произошло.
«Не может быть всё так просто», — подумал я, прислушиваясь к внутренним ощущениям.
Тело казалось моим, полностью подконтрольным. Мышцы реагировали на команды мозга без задержки. Дыхание — ровное, сердцебиение — стабильное. Но что-то изменилось…
«Ты ослабил свою душу. Значительно!» — раздался голос хана в моей голове.
«Что значит „ослабил“?» — мысленно спросил я.
«Твоя душа потратила много сил, чтобы вернуться».
Я попытался ощутить эти изменения. Раньше душа казалась плотной, насыщенной энергией, пульсирующей силой, теперь — разрежённая, истончённая, словно ткань, растянутая до предела.
«Тебе нужно поглотить много духов, чтобы вернуть то, что было», — продолжил хан. В его тоне чувствовалась странная смесь заботы и расчёта.
Поглотить духов — для шамана это как для мага впитывать кристаллы — необходимость, способ восстановления. Одна проблема: я ещё этого не делал.
«Сколько?» — спросил, оценивая масштаб проблемы.
«Много. Очень много», — ответил хан, и я уловил в его голосе нотку удовлетворения.
Сосредоточился на внутренних ощущениях. Духовное зрение затуманилось, словно смотрел сквозь запотевшее стекло. Способность воспринимать потусторонний мир притупилась. То, что раньше видел отчётливо, теперь различал с трудом.
Ослабленная душа — это уязвимость. Я лишился части своей защиты. И где? В самом сердце вражеского лагеря, окружённый джунгарами.
«Везучий ты, русский!» — произнёс Тимучин, в его словах отразилась смесь восхищения и насмешки.
— Это как посмотреть… — ответил вслух, ощущая горечь на языке.
«То, что ты сделал, мало кто бы смог повторить, даже я бы не рискнул. Нужно иметь не просто сильную душу, а особенную. Но количество меток и тех, кто их оставил на твоей… Везучий русский!» — повторил он.
Поморщился. Большая часть моих способностей шамана теперь заблокирована.
— Цена… — прошептал я, сжимая кулаки. — У всего есть цена.
Каждое действие имеет последствия, любой выбор требует жертв. Я смог выйти из тела и вернуться — это главное.
— Ладно, — выдохнул, отбрасывая сожаления.
Нельзя тратить время на самокопание. Ситуация такая, какая есть. Нужно адаптироваться, скорректировать план с учётом новых ограничений. Ослабленная душа — проблема, но не катастрофа. Я всё ещё в своём теле, с большей частью способностей и всё ещё намерен выполнить задуманное.
Огляделся. Меня больше ничего не сдерживает. Клетка стоит открытая. Джунгары, судя по звукам, заняты делами. Можно приступать к плану.
Поднял взгляд и замер. Рядом с клеткой стояла статуя руха — массивная фигура воина, вырезанная из серого камня. Она была здесь, в физическом мире, а не в моём пространственном кольце.
— А? — произнёс я, не веря своим глазам.
И тут меня словно водой окатили. Тело, так спокойно принявшее душу, внезапно взбунтовалось. Нервные окончания, молчавшие мгновение назад, разом ожили, посылали в мозг тысячи сигналов. Волна ощущений накрыла с головой — резкая, мощная, оглушающая.
Боль от неудобной позы пронзила спину. Я сидел слишком долго в одном положении — всё затекло. Шея одеревенела, плечи сковало, ноги наполнились тяжестью. Попытался пошевелиться, и мышцы отозвались протестующей болью.
Запахи ударили в нос — острые, насыщенные. Кожа, пот, дым костров, конский навоз, металл оружия, травяные отвары — всё, что раньше ощущалось приглушённо, теперь било по обонянию с удесятерённой силой.
