Стиснул кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвляла, помогала сосредоточиться. Не на ярости, а на информации.
— Пришёл её отец — король скорпикозов. Открыл проход и увёл дочь.
Злость поднялась волной. В груди что-то сжалось, будто тисками. Лахтина… Эта зазнайка, которая строила планы на наш брак и чтобы я убил её отца. А теперь папаша просто явился и забрал её. Без боя, без сопротивления.
Дыхание участилось, кровь застучала в висках. Ярость требовала выхода, но холодный разум удерживал контроль. Анализ ситуации важнее эмоций.
— Почему вы её не защитили? — процедил сквозь зубы.
Каждое слово давалось с трудом, словно пробиралось сквозь плотину гнева. Держать эмоции под контролем становилось всё сложнее.
— Она не наша, — просто ответил Уль. — Королева чужой серой зоны. Мы не имели права удерживать её.
Логично. Холодно, но логично. Серые зоны имеют свои законы, свою иерархию. Власть короля в каждой абсолютна. Если отец Лахтины — король скорпиозов, то его право на дочь неоспоримо. Вот только я не подчиняюсь их законам.
— Но у меня есть права, — сказал жёстко. — Мы… У нас связь.
Воспоминания хлынули сами. Лахтина в форме скорпикоза, её человеческий облик. Сложные отношения, где страсть мешалась с расчётом, а нежность — с желанием использовать друг друга.
— Если ты спаривался с ней, — медленно произнёс Уль, изучая моё лицо, — то да, у тебя есть права.
Его глаза впились в меня, считывая малейшие изменения в выражении.
Изольда, Вероника, Елена — вот с кем у меня была связь, но с королевой как-то не дошло до этого. Не успели, не сложилось или просто времени не хватило.
— Она невинна и чиста, — добавил Уль. — Поэтому её отцу разрешили забрать. По законам она не принадлежит самцу.
Невинна? Лахтина? Язык чуть не прикусил от такого определения. Если говорить только про её девственность — может быть, а в остальном… под большим вопросом. Она всегда была расчётливой, хитрой, манипулятивной. Чистой? Скорее, чистой воды стервой.
— Где она сейчас? — спросил, сдерживая гнев.
Пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, словно уже схватили горло её отца. Сука! Никто! Никто не смеет забирать моих женщин. А тут папаша припёрся. Он её почувствовал? Поэтому их забросило в другое место?
— Далеко отсюда, — указал олень-мужик рукой в сторону. — В своём доме.
Жест был неопределённым — просто взмах руки в направлении горизонта. Он мог означать что угодно. Другая серая зона? Другое измерение? Расстояние в километрах или реальностях?
Голем снова повернул голову, на этот раз посмотрел на меня. В пустых глазницах мелькнуло что-то похожее на… сочувствие? Каменное лицо, неспособное выражать эмоции, каким-то образом передавало понимание.
«Хватит этого цирка, — буркнул про себя, глядя на великана. — Ты что, правда понимаешь, о чём мы говорим?»
Мысленный вопрос был скорее риторическим, я не ожидал ответа. А голем медленно кивнул.
Охренеть. Мышцы напряглись от шока. С каких пор мой великан стал настолько… живым? Камень не должен думать, магическая конструкция не должна понимать разговоры. Это нарушение всех известных законов магии.
Злость на потерю Лахтины боролась с удивлением от неожиданного поведения голема. Что-то происходит, что-то, выходящее за рамки обычного.
— Он связан с этим местом, — объяснил Уль, словно понял, что меня беспокоит этот вопрос. — Серая зона пробуждает в таких существах больше, чем просто инстинкты.
Значит, место влияет на големов. Интересно, полезная информация для будущего.
— Забавно, — хмыкнул. — А что с моими девушками? Они в безопасности?
Вернулся к главной теме, големы подождут. Вероника и Елена, Изольда… Их я никому не отдам. Лахтину заберу, это лишь вопрос времени.
— Пока да… Они ещё не стали частью дома, — буднично ответил олень.
В его тоне не было ни тревоги, ни успокоения. Просто констатация факта, как сообщение о погоде.
— Объясни, — мой голос стал твёрже, со стальными нотками. Не просьба, а требование. Терпение иссякало.
— Формально, — откуда он вообще знает такое слово? — они твои. Ты спаривался с ними, и они больше люди, нежели монстры. Но если не заберёшь, твои самки станут частью нашего дома. Навсегда. Их облик, память, суть — всё растворится тут. Ты не сможешь отличить их от других обитателей.
Мороз пробежал по спине. Потерять всех? Не в бою, не от врагов, а просто… раствориться, стать чем-то другим. Забудут меня, всё?
Руки сжались в кулаки, вены вздулись от напряжения. Зубы стиснуты так, что челюсть заныла. Ещё одна волна ярости пробежалась по всему телу. Я скрипнул зубами и сжал кулаки — боль отрезвляла сознание. Сука! Какого хрена?
— Почему они попали сразу туда? — задал вопрос. — Кто это сделал?
Слова выходили отрывисто, резко, как удары кинжала.
— Никто… Дом, — пожал плечами олень. — Они часть нашего мира, ты — нет.
Вот вообще легче не стало. Ладно, будем разбираться с проблемой. Вот только как её, сука, решать?
— Сколько времени у меня есть? — спросил хрипло.
Время — критический фактор. Нужно определить сроки, чтобы планировать.
— Не знаю. Оно здесь течёт по-разному. Может, дни. Может, часы. Минуты?
