Его глаза были не как у человека и не как у зверя. Они похожи на два медленно гниющих угля: вроде бы потухли, а внутри тлеет. Во взгляде не было злости, ярости или желания убить. Только… любопытство? Изучение?
Он медленно дышал, медленно моргал. Каждое движение казалось выверенным, будто сто раз тренировался быть живым.
«Он говорит по-нашему! — взвизгнул хомяк. — Говорящий! Это же бесценно!»
Внутренний зверёк подпрыгивал от возбуждения. В его воображении, наверное, уже строился отдельный загон с золотой табличкой.
Я опустил руки. Магия погасла, зелёное свечение исчезло с кончиков пальцев, как и лёд. Что-то не так… Просто идти в лобовую атаку бессмысленно, но мозг уже перестраивался, разрабатывая новую стратегию. Попробуем по-другому.
Стоял перед ним, изучал каждую деталь — рога, мышцы, глаза, осанку. Он не нападал, и это напрягало сильнее любого боя. Если бы зарычал, взвыл, пошёл в атаку — я знал бы, что делать. А сейчас…
Воздух между нами стал плотным от напряжения. Было слышно, как ветер шуршит в траве. Пауза затянулась.
Хомяк тем временем продолжал визжать в моей голове о коллекции, пищал что-то про музейную ценность и статусность экспоната.
— Почему ты не нападаешь? — спросил я напрямую.
Простота — иногда лучшая тактика. Прямой вопрос — прямой ответ, никаких уловок.
Олень-мужик посмотрел на меня. Не с насмешкой, не с жалостью, а просто… посмотрел.
Мои мышцы напряжены, руки сжаты в кулаки. То, что на нём не работает магия, не значит, что я не смогу справиться. Магический источник полон, разум чист. Всегда есть способ, вопрос лишь в подходе. У меня много чего припасено.
— А зачем? — спросил он. — Ты же не сделал выбор.
— Какой ещё выбор? — скривился я.
Пальцы слегка разжались, но оставались готовыми атаковать за долю секунды. Правая нога чуть сдвинулась назад, принимая более устойчивое положение. Мелочи, незаметные обычному глазу, но дающие преимущество в долю секунды.
— Жить или быть. Ты пока живёшь, это нормально.
Его слова звучали как странная загадка. Философия от существа с оленьей головой… Абсурд.
В серых зонах всё нападает на всё — закон джунглей в чистом виде. Выживает сильнейший, ест слабейшего. Такие правила, и все к ним приспособились. А тут… Философ хрен пойми кто? Новая порция удивления от этого мира.
Олень-мужик наклонил голову. Рога качнулись, отбрасывая причудливую тень.
— Чувствую в тебе силу затылочников, — сказал он медленно. — Боки и Токи. Вижу их метку на твоей душе. Ощущаю, что ты доставал их слизь.
Да ладно? Внутренне напрягся ещё сильнее. Видит метку затылочника и даже мою нишу с его силой?
— Если всё это у тебя есть, значит, ты их друг, — продолжил он. — А если ты друг Боки и Токи, значит, и друг серых зон, — слова звучали с той же медленной размеренностью.
Я хмыкнул про себя: «Блин, нормально. У меня есть ещё один новый титул — друг серых зон. Коллекционирую статусы, как хомяк — монстров. Граф, бей, саджак, ноён тайжи, муж, друг затылочников, теперь вот друг серых зон. На визитке не поместится».
— Понятно, — кивнул. — А ты кто?
Я сохранял внешнее спокойствие. Никакой паники, никакой суеты, только трезвый расчёт и готовность действовать.
— Горбас Алавар Тристан Эльмут Уль, — произнёс он торжественно.
Я моргнул. Имя длиной в полпредложения, серьёзно? Прям как у Лахтины.
— Магинский Павел Александрович, — представился в ответ. Краткость и простота, никакой помпезности.
— Ты не из этих мест, человек, — почему-то растягивал слова олень-мужик.
Его ноздри слегка раздувались, будто принюхиваясь к моему запаху. Глаза сузились, изучая каждую деталь.
Откуда он знает наш язык? Хотя стоп… Все хранители знают языки, это же их функция — взаимодействие с разными существами. Кусочки пазла начали складываться в голове.
— Это всё потому, что я русский? — не удержался от ехидства.
Лёгкая подначка, проверка реакции. Увидеть, как существо ответит на сарказм — это многое говорит о его природе.
В глазах существа мелькнуло что-то похожее на удивление, может, даже на понимание. Или у него изжога, сложно сказать. Угли слегка вспыхнули и вернулись к тлению.
— Тебе тут не место, — сказал он. — Уходи.
Нотки властности прорезались в голосе. Не угроза, а констатация факта.
— Не могу, — пожал плечами. — У меня тут дела.
Небрежность в тоне, но внутри всё напряжено, как пружина, готовая распрямиться в любой момент. Через связь с големом я чувствовал, что каменный защитник тоже готов действовать по первому сигналу.
— Ты человек. У тебя не может быть дел в моём мире, — голос стал жёстче.
— Значит, ты у нас хранитель? — я перевёл тему.
Лучший способ разрядить напряжение — сменить направление разговора, увести от конфронтации к обмену информацией.
Уль выпрямился, в его позе появилась гордость. Рога поднялись выше, отбрасывая более внушительную тень. Грудь расправилась, демонстрируя рельеф мышц.
— Именно! Я Великий, хранитель этого места.
В голосе зазвучали нотки самодовольства. Интересно. У монстров тоже есть эго, даже у таких странных.
— Прости за вопрос, — всё ещё не понимаю, какого хрена тут творится. — А почему ты выглядишь так?..
