— Я привёз ваши документы три часа назад. Сказали, что вас сразу выпустят, — слуга внимательно изучал мой внешний вид. — А пришлось ждать. Внутрь никого не пускали, все с оружием. Что там случилось? За что вас задержали? Нам ничего не сказали.
— Ничего, — хлопнул я его по плечу. — Бюрократия. Гулять по городу без бумажки теперь нельзя.
— Почему у вас вещи в грязи и порваны? — глаза Георгия сузились. — А тут… кровь? Вас ранили? Кто? Скажите, и я…
— Поехали уже, — оборвал его, открывая дверцу. — И так тошно, ещё ты…
Забрался в машину, кожа сидений недовольно скрипнула. Рана на животе пульсировала в такт шагам Бори, который устроился за рулем. Жора скользнул следом, не сводя с меня встревоженного взгляда.
— Домой, — скомандовал я водителю.
Хотел расспросить о делах, но усталость навалилась, как свинцовое одеяло. Глаза слипались сами собой.
После прорыва нужны магические кристаллы для стабилизации источника. Или хотя бы манапыль. В моём случае — зелья увеличения магии. Но под рукой ничего нет. А на растянутые каналы и расширившееся ядро ещё и яда добавил.
Слабость накатывала волнами, я проваливался в полудрёму. Краем сознания отмечал дорогу, пока Жора старательно делал вид, что не замечает моего состояния.
Особняк встретил меня огнями. Мои люди продолжали тренировки даже в темноте. Территория освещена факелами и кострами. Все при оружии, словно готовятся к войне. Хотя, возможно, так оно и есть.
Выбрался из машины, стараясь двигаться, как обычно. Тут же материализовался Витас.
— Господин! — поклонился он, сияя, как начищенный самовар. — Всё по плану, всё по графику. Охота, обучение. Люди готовы заняться строительством стоянок в лесу, нужны только деньги. Всё посчитали. Грузовик отремонтирован и готов ехать в город.
«Деньги! Смирнов!» — в голове словно колокол ударил. Где старый алхимик? Думал, он уже осваивается на новом месте. Машина у входа одна — значит, вернулся. Из-за моего ареста пришлось отложить переезд его лавки.
— Всё будет, — кивнул я Лейпнишу. — Где там мои алхимики?
— Насчёт этого… — Витас нахмурился. — Вам стоит их навестить. Сегодня отказываются работать и никого не впускают в ангар.
В груди шевельнулось нехорошее предчувствие. Только проблем с алхимиками сейчас не хватало! Поковылял в «лабораторию», стараясь не морщиться от боли. Рана напоминала о себе при каждом шаге. Нужно забрать деньги и разобраться, что у них там за восстание против действующей власти.
У ангара стояла непривычная тишина. Даже свет не пробивался сквозь щели. Дверь оказалась заперта. Постучал — тихо. Раздражение накатило волной, и я с силой саданул ногой по металлу.
— А ну, быстро открыли! — рявкнул. — Вы чё за самодеятельность, дармоеды, устроили?
За дверью послышалась возня, торопливые шаги. Что-то клацнуло, и в проёме показался Лампа. Рыжие волосы всклокочены, словно он весь день таскал их руками. Глаза бегают, как у затравленного зверька. Весь какой-то дёрганый, нервный.
— Павел Александрович? — его голос прозвучал странно, будто он увидел призрака. — Это вы?
— Нет, почтальон Печкин, принёс вам телеграмму, — не сдержался от язвительности. — Где Ольга?
— Внутри… — пацан дёрнулся, словно от удара. На его лице промелькнуло отчаяние. — Она расстроена.
Я отодвинул его плечом и шагнул в полумрак ангара. На охапке соломы в углу лежал Смирнов, рядом на коленях — Ольга. Через боль рванулся к ним.
— Какого?.. — выдохнул я, оглядывая картину.
— Папочка… — всхлипывала девушка, раскачиваясь взад-вперёд, как маятник. — Папочка, ты меня слышишь?
— Ольга? — схватил её за плечо, встряхнул. Кожа под пальцами была холодной как лёд. — Ау! Оля!
Но она словно не замечала моего присутствия. Продолжала причитать, уставившись взглядом в лицо отца. По щекам катились слезы, оставляя блестящие дорожки.
— Какого?.. Лампа! — развернулся я к пацану, который мялся у входа. — Что тут творится⁈
— Господин, — Лампа опустил голову так низко, что рыжие пряди упали на лицо. — Когда отец Ольги вернулся в лавку, он уже был весь в крови.
— Что? — мои брови поползли вверх. В груди шевельнулось нехорошее предчувствие.
— Рана на руке, — девушка говорила тихо, не отрывая взгляда от отца. Её пальцы нервно гладили лежащего. — Сказал, его порезал какой-то мужик.
Тот урод, который сбежал из камеры? Вернулся добить Смирнова? Глупо — там же жандармы были рядом. Я осмотрел раненого внимательнее.
— А он и должен быть зелёного цвета от царапины? — кивнул на Игоря Николаевича, чья кожа приобрела болотный оттенок.
— Нет! — Ольга провела рукой по лбу отца. Её голос дрогнул. — Это яд. Я уже всё перепробовала, что знала. Он умирает…
— А почему закрылись?
— Двое твоих людей сказали, что он заразен, — слёзы покатились по щекам девушки. — Хотели убить папу.
— Потом покажешь, кто, — наклонился я к Смирнову.
Положил руку на его рану. Кожа была холодной и влажной, словно у лягушки. Мужик и правда походил на земноводное, того и гляди заквакает. Источник отозвался мгновенно, почуяв чужеродную магию.
