— Так, Игорь Николаевич, — обратился к Смирнову. — Вот вам триста тысяч, купите что-нибудь для алхимии. То, что поможет нам делать зелья лучше и качественнее.
— Господин! — мужик поклонился так низко и чуть не стукнулся лбом о приборную панель. Руки, принимающие деньги, едва заметно дрожали.
— Но смотри мне! — погрозил ему пальцем. — Все чеки Витасу.
— Конечно-конечно, — закивал тот, как китайский болванчик.
Мы выбрались из машины.
— Лампа, ходь сюда, — позвал рыжего. — Вот тебе премия.
Протянул пятьдесят тысяч. Пацан застыл столбом, переводя растерянный взгляд с денег на окружающих, словно ища подсказку.
— Давай, бери! Ты там костюм хотел и мороженое попробовать. Осуществляй мечты и закрывай потребности, — улыбнулся я.
— Правда? — на веснушчатом лице расцвела такая счастливая улыбка, что впору было солнцу позавидовать.
— Да, — кивнул я и повернулся к Ольге, но договорить не успел. Лампа бросился мне на шею, стискивая в объятиях.
— Господин! Спасибо! Спасибо! — всхлипывал он. — Это такая честь для меня! Благодарю!
Витас оттащил рыдающего от счастья пацана, а я повернулся к Ольге.
— Мне ничего не нужно, — гордо и обиженно заявила девушка, вздёрнув подбородок.
— Сюда подойди, — поманил пальцем.
Она приблизилась нехотя, словно каждый шаг давался с трудом.
— Хватит обижаться, — подмигнул ей.
— Я не понимаю, — надула девушка губки. — Кто я для вас? Что вы чувствуете? Ведь давно знаете о моих… — она запнулась. — А я не могу понять, что у вас на уме и в сердце.
— Вот тебе пятьдесят тысяч и ещё твоему отцу, — протянул деньги. — Купите, что требуется.
Посмотрел так, чтобы всё её возмущение исчезло. Она взяла купюры, и глаза девушки тут же загорелись, обнаружив несколько магазинов одежды и нижнего белья поблизости. Смирнов улыбался, кивая мне с благодарностью. Так, вроде с этим закончили.
— Где тут у нас артефакты продают? — повернулся к Витасу.
— Пойдёмте, господин, — указал он рукой.
— Боров, следи за всеми, — бросил я громиле. — Если с ними что-то случится, то… Поверь, тебе не понравится.
По дороге Лейпниш сообщил, что выдал Красивому тридцать тысяч за старания. Я положил руку ему на плечо:
— Тут сотня, — протянул пачку.
— Не нужно… — Витас смутился, опуская глаза. — Вы и так сделали много для меня и моей семьи.
— Бери давай, — подтолкнул мужика. — Помоги своим близким на ноги встать. И это… Оставь ещё денег для наших людей. Выдай всем премии, в зависимости от заслуг. И отправь родным тех, кто погиб.
— Сделаю, господин! — выпрямился Лейпниш.
Так… Ещё с одним делом покончили. Нравится мне вот так — обычные человеческие радости и проблемы. Потянулся на ходу, даже настроение поднялось.
Свернули в переулок и остановились перед вывеской «Артефакты Енисейска». Да уж, кто-то не сильно напрягался с названием.
Толкнули дверь, и колокольчик над головой встретил нас мелодичным звоном.Внутри оказалась не лавка даже, а каморка. Тусклый свет едва пробивался сквозь пыльные окна, выхватывая из полумрака покосившиеся стеллажи. Пахло пылью, металлом и чем-то ещё терпким.
На полках вперемешку валялись артефакты. Кольца, потускневшие от времени, цепочки, свернувшиеся змейками, амулеты со стёртыми узорами. В углу — свитки, небрежно скрученные в трубочки. На стене — пара клинков, покрытых паутиной.
— И это всё? — вырвалось у меня.
Витас хмыкнул, разглядывая убогий ассортимент. Не успел я додумать мысль, как из-за засаленной занавески появилась хозяйка.
Высокая жилистая женщина лет пятидесяти прошла к прилавку, чеканя шаг. Простое серое платье только подчёркивало худобу, но что-то в ней было… неправильное.
Движения текучие, как у хищника перед прыжком. Взгляд колючий, цепкий — такой бывает у матёрых бойцов. А руки… Крепкие, с набитыми костяшками и свежей ссадиной на правом запястье. На среднем пальце поблёскивало кольцо с тёмным камнем.
— Чем могу помочь? — протянула она с ленцой, разглядывая нас, как надоедливых мух.
— Магинский Павел Александрович, — представился я.
— Я не спрашивала, как тебя зовут, мальчик, — скривила женщина тонкие губы. — Чем могу помочь?
— Артефакты. Я бы хотел что-нибудь интересное приобрести.
— Чтобы бабы вешались или штука между ног увеличилась — это в другом месте, — хмыкнула она, поигрывая кольцом. — Там ещё жидкости в бутыльках продают. Зельями, кажется, называются. Хотя тебе, наверное, поможет…
— Послушайте… — начал я.
— Нет, это ты послушай, — оборвала она. — Думаешь, раз аристократишка, так можно время тратить? У меня дела поважнее будут!
Из-за занавески донёсся приглушённый стон.
— Поаккуратнее в выражениях! — Витас шагнул вперёд. — Перед вами земельный аристократ.
— И что? — женщина оскалилась, обнажив неожиданно белые зубы. — Плевать мне на ваши титулы! Мой магазин — мои правила. Валите отсюда, болезные! Я занята.
Воздух сгустился, как перед грозой. Её источник полыхнул. Мощный, тренированный. Какого демона? Что я сделал? Почему ведёт себя, как последняя сука?
— Вы совершаете ошибку, — покачал головой.
— Единственную ошибку я совершила, когда не спустила вас с лестницы сразу, — она подняла руку, и вокруг пальцев заплясали алые искры.
