— Всё, что написано там, — чистая правда, — кивнула Вероника-Симона. — Мы действительно должны были уйти.
То, что я услышал дальше, больше походило на легенду или сказку. Оказывается, у монголов существует особая женщина. Они называют её каким-то сложным словом на своём языке, что-то вроде «матери» или «воспитательницы». Именно она создаёт перевёртышей, используя свою кровь, кровь монстров и древние ритуалы, о которых никто не знает.
Эта «мать» связана со всеми обращёнными особой связью, чем-то похожей на ту, которая у меня с паучками. Она чувствует их.
— Мы думали, что спрятались достаточно хорошо, — Елена поёжилась, — и она не станет лично искать двух беглянок. У неё же сотни таких, как мы…
— Но эта сука, — Вероника выплюнула слово с такой ненавистью, — решила поиграть в заботливую мамочку! Выследила нас и навела Батбаяра.
Клятва крови должна была разорвать эту связь, что и произошло. Но монгол подстраховался — добавил в свой эликсир что-то ещё, какую-то дрянь. Он и заявился сюда после того, как я не обменял сестёр на деньги и кристаллы. Почему-то уверенный, что сможет снова их подчинить.
— Мы хотели уйти, — прошептала Елена, — чтобы не подвергать вас опасности. Но, когда невесты умерли… Это был шанс. Единственный шанс остаться здесь, с вами, и помочь.
И теперь сёстры застряли в телах Зубаровой и Требуховой навсегда. Не просто сменили облик, а полностью слились с ними. Больше никаких превращений, это их единственная и окончательная форма, помимо тварей, в которых они могут обратиться.
— А ещё, — Елена подняла на меня глаза, полные какого-то странного восторга, — мы первые из нашего вида, кто вышли замуж за того, кому дали клятву крови.
— Никогда такого не было! — с гордостью добавила Вероника. — Теперь мы действительно ваши, Павел Александрович. По всем законам — и человеческим, и нашим.
— Рад за вас! — кивнул, поднимаясь. — На этом, пожалуй…
Меня остановили. То, что я услышал дальше, заставило усомниться в адекватности этого мира. Оказывается, у земельных аристократов до сих пор существует древний обычай подтверждения брака. Причём не просто формальность, а целый ритуал с освидетельствованием.
— Это пошло со времён первых родов, — пояснила Елена, и в её голосе звучала какая-то странная смесь смущения и удовольствия. — Тогда земли часто переходили через браки и предательства. Поэтому появился обычай.
— Вместе с представителем магистрата прибыла женщина, — подхватила Вероника, — которая должна подтвердить, — она замялась, — и сообщить об этом при свидетелях.
Я едва сдержался, чтобы не выругаться. Моя личная жизнь не должна никого касаться! А Жора… Этот старый интриган знал! Перевёртыши поделились с ним правдой.
Час спустя, когда я вышел из комнаты на улицу, меня встретил подвыпивший Требухов. С трудом подавил в себе желание придушить этого идиота, но «тесть», как выяснилось, уже публично объявил меня наследником и подписал бумаги.
Слуги старательно отводили глаза, делая вид, что не замечают моего мрачного настроения. Только Жора, собака сутулая, улыбался, словно кот, слопавший всех канареек в округе.
Что ж, земли того стоили. Да и какой нормальный мужик откажется от двух красавиц в постели? Но сам факт того, что пришлось подчиниться этим архаичным обычаям, злил неимоверно.
В голове уже складывался список реформ, которые я проведу, став императором. И отмена диких традиций будет в нём одним из первых пунктов. Хватит жить по законам, написанным в древние времена!
А пока… Пока у меня две жены-перевёртыша, огромные территории и куча проблем, которые нужно решать. Но это уже завтра.
В то время, когда все праздновали, я направился к домику Витаса. Мужики быстро восстановили его жилище после недавнего погрома.
Постучал. За дверью послышалось какое-то шебуршание.
— Господин? — Лейпниш распахнул дверь с таким удивлением на лице, словно к нему призрак пожаловал. — Я думал, вы…
— Настойку плесни, будь добр, — оборвал его, проходя внутрь.
Мы устроились друг напротив друга за небольшим столом. Молчали, а бутылка постепенно пустела. В какой-то момент к нам подключился Медведь. Этот крохобор, оказывается, хранил у себя целые залежи разных напитков — от самогона до заморских вин.
Перекочевали к нему. Фёдор, когда принял на грудь прилично, загорелся идеей помериться силой с Боровым. Мы с Витасом, естественно, поддержали это начинание. Прихватили ящик горячительного и двинулись к Красивому.
Наш импровизированный «мальчишник» продолжился в мастерской. Боров оценил идею Медведя. Сначала они развлекались — гнули подковы, словно те были из воска. Потом перешли на металлические прутья, а когда добрались до мечей, пришлось вмешаться. Ещё не хватало остаться без оружия из-за этих силачей.
Устроили армрестлинг. Фёдор проиграл и так расстроился, что полез в драку. Сначала я хотел их разнять, но потом махнул рукой — пусть выпускают пар.
