— Там! — Грынко указал в мою сторону. — Был… — он запнулся. — Магинский, ты живой?
— А? — я слегка потёр глаза, изображая контуженного. Пошатнулся, опираясь на стену. Никогда не помешает прикинуться слабее, чем ты есть на самом деле.
— Задержать! — тут же приказал офицер, указывая на меня.
Двое солдат двинулись в мою сторону. Руки одного легли на плечи с силой, от которой подкосились и без того ослабленные ноги. Второй выкрутил запястья, защёлкивая на них холодный металл наручников.
P. S
Поздравляю всех дам с 8 марта, пусть оно и закончилось. Спасибо каждой из вас. Ведь все вы дочери, матери, сёстры. Без вас не было нас мужчин.
Пытаться вырваться? Ага, сейчас! Прямо тут, перед дюжиной вооружённых солдат, когда даже сил стоять нет. Великолепная идея! Пусть думают, что я в отрубе, иногда полезно побыть дохляком.
Меня потащили, пока я оглядывался. Вагон наш действительно был защищён по сравнению с остальными. Там, где мы шли, видел людей. Раненые, солдаты, крики, кровь и я в наручниках и сопровождении.
Через несколько вагонов меня разместили в карцере. Маленькое, но крайне «уютное» местечко, если не считать вони. От стен несло смесью пота, рвоты и чего-то ещё — определённо органического и определённо просроченного. Потолок был до того низким, что даже сидя я почти касался его макушкой. В углу виднелось тёмное пятно — лучше не задумываться, что это такое.
Я сполз по стенке на пол, вытянув ноги, насколько позволяло пространство. Наручники натирали запястья. В голове пульсировала боль, словно кто-то методично вбивал гвозди в череп.
А теперь подумаем. Наш состав остановили взрывом, и потом прогремел ещё один. Судя по тому, что я видел, часть имперских аристократов теперь размазаны по консервной банке, в которой они были.
Значит, кто-то хотел на нас напасть. Разум услужливо подсказывал: «Это обязательно должно быть связано со мной». Вот только что-то тут не сходитсяь.
Место выбрали идеальное — степь. Посёлков никаких нет, да и ночь. Почему взорвали вагон с имперскими? Вопрос… Но это не исключает тот факт, что твари полезли к нам. Возможно, так было и в других местах. Следующий интересный момент — это сбой сигнальной системы.
Когда все были заняты повреждениями состава и ранеными, только Грынко прибежал помогать. И этот сигнал. Но что он значил? То, что на поезд напали? Появление монстров? Поэтому все аристократы спрятались? Почему та статуя пёрла к Воронову и Рязанову?
Да, тут что-то не так! Теперь монстры. Что ж они такие жуткие? Мы проезжали через серую зону?
Та лягушка… Её яд крайне действенный. Начни она атаковать сразу… Даже не знаю. Следующие выводы: иммунитет к моему яду, и почему-то их кожу не берёт клинок даже из когтя водяного медведя. Получилось, только когда усилил его магией.
Я огляделся и достал оружие.
— Так… — пробормотал, поднося клинок к тусклому свету, пробивающемуся через крошечное решётчатое окошко.
Зазубрины на лезвии, острота пропала. Мляха муха… А я ведь даже не доехал. С кинжалами та же история. Кстати, из чего кожа тех тварей? И если она такая прочная, то я хочу броню из этого. А лучше тысячу. Кажется, теперь знаю, на кого устрою охоту в свободное время. Нужно только разобраться, как убивать этих монстров и чтобы они не взрывались пыльцой или чем-то таким…
Посмотрел на клинок ещё раз.
— А ведь у той твари всего пятый ранг, — хмыкнул и убрал его обратно в пространственное кольцо и кинжалы тоже.
Дальше сраная, ой, странная статуя без… глаз. Редкостная… я даже не могу сказать что. Оно выбивается из всех видов монстров, те хоть как-то основаны на животных и всём остальном мире. А это…
Решил проверить заларак. Иголка появилась на моей ладони и тускло блеснула.
— Ну, хоть ты не подкачал, — улыбнулся и пригляделся чуть лучше.
Один конец затупился. Хреново… Нужен артефактор!
— Вырубай свет! — раздался рядом низкий женский голос, больше похожий на мужской бас.
Я мгновенно убрал заларак обратно в кольцо. Кто это?
— Что, сопляк, обосрался? — повторил тот же голос из соседней камеры.
Поднялся и наклонился к решётке. В тусклом свете едва разглядел соседнюю камеру через узкий проход. Там сидела… девушка? По крайней мере, судя по очертаниям фигуры, да.
Высокая, жилистая, с коротко подстриженными светлыми волосами. В темноте её скуластое лицо казалось вырезанным из камня — резкие черты, тяжёлый подбородок, глубоко посаженные глаза.
— Ты кто? — спросил я, заинтересовавшись особой.
— А ты? — она смерила меня оценивающим взглядом. — Ещё один тепличный аристократишка, которого послали на убой?
— Земельный барон из-под Енисейска, Павел Александрович Магинский, — представился я с лёгким кивком. — А ты, судя по всему, не очень-то любишь дворян.
— Екатерина Артемьевна Руднева, — она выпрямила спину, словно проглотила штык. — Баронесса из Воронежской губернии, если тебе так важны титулы.
— За что тебя? — поинтересовался я, оглядывая её камеру. Такая же клетушка, как и моя.
