Вокзал Николаева оказался совсем не таким, каким я ожидал его увидеть. Ничего роскошного или величественного. Простое двухэтажное здание из серого камня с высоким флагштоком, на котором развевался имперский стяг. Длинные пустые платформы, несколько товарных вагонов на запасных путях и повсюду солдаты. Вокзал казался скорее военной базой, чем гражданским объектом.
К нам начали подходить военные и спрашивать фамилии. А потом, словно девок в публичном доме, разбирали. Имперских аристократов дружным строем увели к рядом стоящим грузовикам.
Прошёл час, а я с Лахтиной так и стоял на платформе. Если бы не окружение солдат, то подумал бы, что про меня забыли.
«Ненавижу тебя, — мысленно заявила Лахтина. — Ты злой!»
«И это мне говорит монстр-убийца… Да, у мира точно есть чувство юмора», — подумал я, сдерживая усмешку.
Меня толкнули в плечо. Я развернулся и увидел краснолицего мужика с такими опухшими веками, будто он не спал неделю. От него разило перегаром. Форма сидела мешком, словно с чужого плеча, а одна из нашивок на погоне чуть оторвана.
— Пора бросать! — пыхтел он, пытаясь отдышаться. — Ты Могильный?
— Магинский, — поправил я.
— Пойдёт! — кивнул он, выхватив мои документы у солдата. — Пойдём, и девку свою бери, а то вон уже парни слюнями захлёбываются.
— Мы в офицерскую школу? — я остался стоять на месте.
— А? — мужик удивлённо уставился на меня мутными глазами. — Ты дурак? Нет, конечно!
Где-то в южных землях, территория Российской империи
Домик в степи казался миражом. Маленькая глиняная постройка, побеленная известью, с пологой крышей, прикрытой тростником. Вокруг, куда ни глянь, только выжженная солнцем трава — колючая, жёсткая, как щетина. Воздух дрожал от жары, создавая причудливые волны над землёй.
Внутри было прохладно и сумрачно. Окна закрывали плотные шторы из грубой ткани, пропускающие скудный свет. Этого было достаточно, чтобы различать лица и предметы, но не более того. Воздух пропитался запахом крепкого табака и каких-то трав.
Два человека сидели за низким деревянным столом. Один — смуглый, с тяжёлыми веками и густыми бровями, сросшимися на переносице. Его длинные пальцы перебирали чётки из янтарных бусин. Другой — молодой, лет тридцати, с острыми скулами и раскосыми глазами, одетый в простую рубаху и штаны, но с дорогим кинжалом за поясом.
— Как всё прошло? — спросил мужчина с чётками. Его голос звучал мягко, но каждое слово будто наливалось свинцом по мере произнесения.
Второй сжал губы в тонкую линию:
— Не так, как планировали. Наши люди были готовы, но волну тварей быстро остановили, и они не успели порезвиться.
— Плохо… — покачал головой первый. — Плохо…
Он встал. Прошёлся вдоль стены, по которой плясали красноватые отблески от масляной лампы. Потом повернулся к собеседнику. Его тень, искажённая и длинная, упала на противоположную стену, напоминая чудовище.
— Придётся организовывать диверсию в школе офицеров и в части имперских, — произнёс он.
— Вы уверены, что вас не раскроют? — спросил молодой, слегка наклонив голову.
Мужчина с чётками остановился. В темноте блеснули его зубы.
— Конечно! Уже двадцать лет не могут. Готовьте пока плацдарм для обычной школы.
— Будет исполнено, — кивнул второй и встал.
Его собеседник поднял руку, останавливая:
— И… без сбоев на этот раз. Нам нужно ослабить их, пока они не поняли, что мы просачиваемся через все щели. Ещё пара месяцев, и будем готовы к большому удару.
Молодой склонил голову:
— Я лично прослежу за подготовкой.
— Хорошо. Передай Кериму, что его отряд должен быть готов через неделю.
Мужчина кивнул и вышел, оставив старшего в полумраке комнаты, где тот вернулся к перебиранию чёток. Он будто отсчитывал время до какого-то известного только ему события.
В штабе войск Русской империи пахло сапожной ваксой, порохом и бумагой. Большие деревянные столы, заваленные картами и донесениями, занимали почти всю комнату.
На стенах висели пожелтевшие карты с разноцветными флажками, обозначавшими позиции войск. Напротив входа и над камином с золочёных рам смотрели портреты императора.
Из окна доносились звуки строевой подготовки — команды офицеров, топот сапог. В комнате было прохладно, несмотря на южную жару. Толстые каменные стены держали холод, а солнце сюда заглядывало только по утрам.
Майор Свиридов Аркадий Петрович — крепкий мужчина за сорок — сидел за столом и негромко постукивал пальцами по лакированной поверхности. Коротко стриженные волосы блестели ранней сединой. Морщины на лице казались глубже из-за теней, а в глазах мелькало вечное недовольство.
В помещении прозвучал стук в дверь.
— Войдите, — бросил майор, выпрямляясь в кресле.
В комнате появился молодой офицер — лейтенант с тонкими усиками и нервно бегающими глазами.
— Майор, — кивнул он, — вот документы, которые вы просили.
Свиридов взял папку и военный билет, бегло пролистал удостоверение, и на его лице появилась усмешка.
— Отлично… — оскалился он. — Вот, Василий, используй новые.
