Воронов с такой яростью швырял грунт лопатой, что комья разлетались во все стороны. Другой солдат, напротив, работал методично и спокойно, но на его лице застыло выражение тихой обиды. Я несколько раз ловил на себе косые взгляды бойцов, но никто больше не решался что-либо спрашивать.
Никто из них не догадывался о настоящей цели этой работы. Они думают, что я сошёл с ума, раз заставляю их выполнять бессмысленную задачу — копать яму, чтобы тут же её закопать. Пусть думают, что это тренировка, а я деспот. Обещал из них элитный отряд сделать?
Вскоре котлован был полностью засыпан. На поверхности осталась лишь вспаханная земля, которая через пару дней под дождём и солнцем станет почти незаметной. Мои солдаты стояли вокруг, понурив головы, опираясь на лопаты, с которыми, казалось, они уже срослись.
— Идеально, — кивнул я, осматривая результат. — Можете идти отдыхать.
Бойцы, не говоря ни слова, начали расходиться. Некоторые еле волочили ноги, другие поддерживали товарищей. Мехов и Козинцев бросили на меня последние недоумевающие взгляды, прежде чем скрыться за сараем. Воронов задержался дольше всех, словно хотел что-то сказать, но в итоге тоже ушёл, бормоча себе под нос.
Я остался один. Полная темнота скрывала меня от посторонних глаз, и только далёкие фонари лагеря давали тусклый свет. Теперь можно приступать к настоящей работе.
Убедившись, что никто не наблюдает, сосредоточился на своём пространственном кольце. Небольшая вспышка света прорезала тьму. И вот передо мной уже стоит водяной медведь.
— Па-па! — прохрипел монстр, радостно виляя хвостом.
— Тише, — шикнул я, опасливо оглядываясь. — Не шуми.
Медведь тут же сжался, став будто меньше, и положил хвост на землю. Его глаза с любопытством оглядывали окрестности. Он шумно принюхался, втягивая воздух широкими ноздрями, и уставился на засыпанную яму. Мышцы под чешуёй перекатывались волнами, демонстрируя его нетерпение.
«Слушай меня, — начал я, используя нашу ментальную связь, чтобы не издавать ни звука. — Копаешь проход отсюда и вот в эту сторону до стены. Там останавливаешься и ждёшь».
Я указал на место, где должен начинаться подкоп, и направление, в котором нужно двигаться. Ам склонил голову набок явно не в восторге от поручения.
«Кушать! Гулять! Охота!» — ответил мне монстр, перебирая когтистыми лапами, как нетерпеливый ребёнок.
«Всё будет. Давай делай то, что я сказал».
Ам недовольно фыркнул. Я снова переместил его в кольцо, п потом положил руку на грунт и материализовал уже в землянке. Мощные когти медведя с лёгкостью смогут прорыть путь сквозь почву.
Нецелевое использование твари, конечно, но что поделать? Для всех остальных я придумал какой-то бред и выкопал землянку, потом засыпал её без входа. Но на самом деле это был первый этап плана по созданию тайного хода. А Ам как нельзя лучше подходит для такой работы.
Прислушался: звуков и вибрации нет, монстр роет аккуратно, как я и просил.
Отправил всех отдыхать, а сам прогулялся по территории. Солдаты разбрелись по казарме. Кто-то уже заснул, не успев даже снять сапоги, кто-то, собрав последние силы, пытался смыть с себя грязь и пот. Я понимал, что утром придётся выслушать жалобы от командиров отрядов, но это меня не волновало.
Отошёл чуть за наш сарай, в самое тёмное место, где наверняка никто не увидит. Ночная прохлада приятно обволакивала тело после душного, жаркого дня. Где-то вдалеке ухнула сова. Ещё дальше раздавались приглушённые звуки лагеря: команды часовых, топот сапог, редкие выстрелы.
Внезапно в голове раздался знакомый голос:
«Павел, — произнесла Лахтина. — Можно ли мне выйти и немного погулять?»
Заметила, что я вытащил Ама? Ну что ж, почему бы и нет. Давненько не говорил с королевой лицом к лицу после её наказания.
Девушка появилась из моего кольца, материализовавшись в воздухе с лёгким свечением. Я уселся на бревно, валяющееся рядом, и жестом пригласил её присоединиться.
Сейчас на королеве было простое летнее платье, надетое на голое тело. Ткань хоть и потёртая, но чистая. Наряд обрисовывал её миниатюрные формы: невысокая, худенькая, с маленькой, почти крошечной грудью.
Длинные вьющиеся тёмные волосы спадали на худые плечи. Чёрные, совершенно чёрные, как бездонные колодцы, глаза часто-часто моргали, будто пытаясь привыкнуть к окружающему миру.
Когда материализовалась, то первым делом жадно вдохнула свежий воздух. Королева потянулась, разминая конечности, как кошка после сна. Она огляделась вокруг, её глаза с любопытством изучали окрестности. Затем посмотрела вдаль — туда, где вспыхивали огни военного лагеря и периодически озаряли ночное небо всполохи от выстрелов.
Мы какое-то время молчали, просто наблюдая за небом и прислушиваясь к тихим звукам ночной жизни лагеря. Созвездия ярко светили в ясную погоду, Млечный Путь тянулся бледной полосой через весь небосвод. Где-то вдалеке пропела труба, потом раздались команды часовых. Обычная жизнь прифронтовой полосы.
