Вокруг раздались одобрительные возгласы. Солдаты закивали, соглашаясь с каждым словом. Я перевёл взгляд на командиров отрядов. Они стояли, опустив головы, но по их лицам было видно, что тоже разделяют эти чувства.
— Отличные вопросы, господа солдаты, — медленно произнёс я, окидывая взглядом всех присутствующих. — Действительно отличные. Начнём с главного: что мы сейчас тренируем?
— Как задолбать солдата… — хмыкнул кто-то с задних рядов.
Я улыбнулся, но не так, как ожидали солдаты. Моя улыбка была холодной, почти зловещей, отчего половина присутствующих поёжилась и опустила головы.
— Эти двое суток нужны были, чтобы все поняли свои пределы, — начал я, медленно прохаживаясь перед строем. — Если бы не зелья, вы не могли бы встать ещё вчера.
Я повернулся лицом к солдатам, пристально глядя каждому в глаза.
— Так чем же отличаетесь от обычных солдат? — указал в сторону гарнизона. — Получается, я могу взять любых, дать им хорошее оружие и зелья, и они будут такими же, как вы?
Ропот стих. Бойцы переглядывались. Они начали понимать, к чему я веду.
— Что самое важное на войне? — спросил, подойдя к Мехову и глядя ему прямо в глаза.
— Сила! — выпалил он без раздумий.
— Скорость! — выкрикнул Трошкин.
— Меткость! — добавил Патрушев.
— Удача! — закончил Козинцев.
Я покачал головой, отступая на шаг.
— Нет. Всё это играет роль, но самую большую, — сделал паузу, — выносливость. То, сколько вы можете стоять на ногах.
Снова начал ходить перед строем, чётко выговаривая каждое слово.
— Идёт бой, вы устали, и всё. Плевать на скорость, силу, меткость! То, что тренируете сейчас, показывает ваши пределы, чтобы я понимал, на что могу рассчитывать. И я увидел.
Солдаты стояли, не шелохнувшись, внимательно слушая каждое моё слово.
— Насчёт занятий. Первое и самое важное в битве пехоты: умение быстро бегать, падать, вставать и снова бежать играет ключевую роль. Делать это нужно до момента, пока не вернётесь к своим. А если вы устали, вы — мертвы.
Указал в направлении поля сражения.
— Я нагрузил вас так, как будет там. Лишил сна, потому что под обстрелом отдохнуть не получится. Несколько минут, чтобы поспать, посрать и поссать, и делать это придётся одновременно.
Кто-то нервно хихикнул, но тут же замолк под моим тяжёлым взглядом.
— А то, из-за чего вы разозлились больше всего — игра «трое тащат пятерых»… Это навыки спасения раненых. Или думаете, что всегда тех, кто уцелел, будет больше? — я сделал паузу. — Хрен вам! Даже если и так, одни прикрывают отход других. Или кого-то бросите, а других возьмёте? А пока будете бежать, по вам не станут стрелять?
Солдаты потупились, опустив взгляды. На их лицах отразились понимание и стыд.
— Элитный отряд, — продолжил я, покачивая головой. — Жалующиеся детишки. Идите ещё генералу скажите, что война — это сложно, больно и может закончиться смертью… В вас вложились и продолжают вкладывать, а вы недовольны.
Я оглядел нестройные ряды.
— Поднять руку, кто сегодня же отправится нести службу, как все остальные? — громко спросил бойцов. — Ну? А что такое? Там не будет тренировок, только бой. Старое ружьё, без зелий и ваших командиров. Дадут кого-нибудь типа Рязанова.
Граф сверкнул глазами и поморщился. Он, кстати, единственный, кто молчал и всё делал. Старается-то как… Ладно.
— Что, желающих нет? — хмыкнул.
Никто не пошевелился. Все стояли, боясь поднять глаза.
— М-да, разочаровали, — покачал я головой. — А вы, — повернулся к командирам, — ещё больше. Поэтому мой приказ: всем солдатам умыться и лечь спать. И не дай бог я увижу, что кто-то ворочается! А вы, господа, — обвёл взглядом командиров, — будете нести охрану всю ночь.
— Но! — вдруг выступил вперёд один из солдат. — Накажите нас, это мы виноваты.
Улыбнулся, вот только всё так же — не весело, а как-то… хищно.
— Я вас и наказываю, — кивнул солдату. — Выполнять!
Бойцы бросились исполнять приказ. Через несколько минут лагерь опустел, все разошлись по своим местам. Командиры отрядов остались стоять передо мной, ожидая дальнейших распоряжений.
— Двое суток… Неплохо, — произнёс задумчиво, глядя на звёздное небо. — Для большинства операций хватит. Я всё ждал, когда кто-то сдастся, но не думал, что вы тоже сломаетесь.
Повернулся к командирам и встретился с ними взглядом. Воронов морщился, а Коля… Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони и выступила кровь.
Все козырнули и разошлись по периметру лагеря. Я же направился обратно к казарме. Нужно было разбудить Смирнова и узнать новости из рода.
Было бы у меня больше времени, не прибегал бы к таким суровым нагрузкам. Но есть что есть, и с этим придётся работать. Пусть пока все думают. Быть элитным отрядом и казаться — совершенно разные вещи.
В своём «кабинете» я застал Игоря Николаевича всё ещё спящим. Он лежал на узкой койке, свернувшись калачиком, и тихонько посапывал. На его лице застыло выражение абсолютного спокойствия — резкий контраст с тем испуганным человеком, которого я встретил несколько часов назад.
Подошёл к койке и легонько потряс Смирнова за плечо.
— Игорь Николаевич, — позвал я. — Пора просыпаться.
