Мы шли между шатрами, где хозяйничали штабные писари и адъютанты, носящиеся с папками туда-сюда, словно умалишённые. Полковник Топоров шагал впереди, расправив плечи и задрав подбородок. Его спина была напряжена. Но за этой бравадой я чувствовал какое-то беспокойство. Может, из-за турок, может — из-за моих успехов. Чему радоваться Топорову? Какой-то сопляк с личным взводом только что разгромил противника
Особых ожиданий от разговора с генералом у меня не было. В бою мы точно выделились, как и обещал: белые повязки, координированные действия, минимальные потери. Да и пленных взяли немало. Турецкие офицеры среди них — особенно ценный улов.
Шли по дорожке, утоптанной сотнями сапог. Издалека доносились крики раненых, повреждения которых обрабатывали в медицинских палатках. Запах крови и смерти витал в воздухе, перемешиваясь с дымом костров, на которых готовили еду.
Штабные с опаской смотрели на нас, точнее, на меня. Слухи распространяются быстро. Они наверняка уже знают о моих подвигах, о взятых пленных, о том, что генерал лично пожелал меня видеть.
Полковник сверлил взглядом, пока мы шли, а я исподтишка наблюдал за ним. Ждал, что светлячок как-то проявит себя. Высматривал признаки, которые видел у Рязанова. Но ничего подобного. Тот, кто сидел в теле Топорова, был либо очень осторожен, либо лучше контролировал свою маскировку.
Наконец, подошли к шатру главнокомандующего. У входа стояли несколько десятков офицеров. Они вытянулись по струнке при виде полковника. Ещё бы, правая рука генерала, гроза всего лагеря…
— Входи, — буркнул Топоров, не оборачиваясь, и отодвинул полог.
Внутри оказалось ещё несколько людей. Мне кивнули, и я спустился в землянку. Постучав в дверь, зашёл.
Великий князь Ростовский стоял, склонившись над картами. Генерал поднял голову, и наши взгляды встретились. В его глазах я увидел усталость, замаскированную железной волей. Он оценивающе осмотрел меня, а выглядел я не особо подобающе: обгоревший китель, повязки на руках, испачканная в грязи и крови форма.
— Капитан Магинский, — кивнул генерал, выпрямляясь. — Наслышан о ваших подвигах этой ночью.
Я склонил голову в уважительном поклоне:
— Ваше сиятельство.
— Присядьте, — указал он на стул возле стола.
Опустился на краешек, стараясь держать спину прямо, несмотря на усталость, которая давала о себе знать. Генерал смотрел на меня с каким-то странным интересом.
Ростовский обошёл стол, достал несколько артефактов из кителя и активировал их один за другим. Воздух в шатре загустел, стал тяжелее — верный признак работающих глушилок. Судя по количеству артефактов, не самая простая беседа предстоит… Ещё один конспиратор. Значит, разговор будет серьёзным.
Я молчал, ожидая, когда генерал заговорит. Но вместо этого он достал из внутреннего кармана золотое кольцо с изображением двух переплетённых змей — символ ордена Амбиверы.
Рука сама нырнула в карман. Я вытащил и показал своё.
— Две истины, две правды, — произнёс Ростовский ритуальную фразу ордена.
— Ага, — кивнул в ответ.
Как я и думал, тогда со Свиридовым это были подозрения, а теперь… Интересно, он показал себя, потому что майор проговорился или что-то хочет от меня?
Ростовский опустился в кресло напротив. Его взгляд теперь более открытый и прямой.
— Павел Александрович, — начал генерал, и тон вдруг изменился, стал менее официальным. — Мы уже давно наблюдаем за вами, вашими действиями и успехами.
«Мы» — это Амбивера? Или кто-то ещё? Я напрягся, незаметно проверяя, насколько восстановился мой источник после ночного боя.
— Может быть, пора стать полноценным членом нашего ордена? — спросил он.
И ты туда же⁈ Что за маниакальное желание затянуть меня к себе? Сначала Свиридов, теперь главнокомандующий. Какая-то навязчивая идея у них.
— Ваша светлость, — изменил тон голоса на более мягкий. — Прошу простить меня, но вынужден отказаться от столь щедрого предложения. Я понимаю, что такой чести удостаиваются немногие, но у меня другие планы и путь.
На лице генерала промелькнуло разочарование.
— Судя по тому, что я знаю, у нас с вами общие цели, — продолжил Ростовский, постукивая пальцами по столешнице. — Так почему нет?
— Простите, пунктик на подчинении, — выдохнул.
А мужик-то силён. Хотя чему я удивляюсь? Целый князь, брат императора. Интересно, почему младший занял трон, а не старший?
— Как я и думал, — кивнул генерал с лёгкой усмешкой. — Сам был когда-то таким.
— Независимым? — уточнил, немного удивлённый этим заявлением.
— Молодым, — ответил Ростовский с нотками ностальгии в голосе. — Ну что ж… Предлагаю тогда пока оставить наши отношения на том же уровне. Мы что-то делаем для вас, вы — для нас.
Расчётливый и прагматичный подход. Никаких обид, никаких уговоров — чистый деловой тон. Мне это не нравилось, слишком уж несбалансированные отношения. Да и не хочу я больше быть чьей-то марионеткой.
— Думаю, ничего из этого не выйдет, — покачал головой, не отводя взгляд.
