Рискую ли я сейчас? Да! Сто раз да. Моя жизнь, будущее и многое другое косвенно зависят в данный момент от этого человека, но прошлая стала для меня лучшим уроком. Доверять только себе и выстраивать вокруг близких! Ложиться под кого-то ещё раз? Нет уж, увольте!
— Почему? — удивился генерал, и по тону стало понятно, что отказ был для него чем-то новым и непривычным.
— Я не буду больше рисковать своей жизнью, — ответил честно. — Рязанов, когда я пытался добраться до Топорова… Мне не сообщили никаких подробностей. Пришлось действовать вслепую. Если бы так не повезло, то я бы погиб. Повторять не намерен.
При упоминании Рязанова лицо Ростовского изменилось. Он вдруг стал серьёзнее, задумчивее.
— Рух… — произнёс генерал с каким-то странным выражением. — Я не ожидал, что они тут, можете мне поверить. Предатели, шпионы всех мастей, перевёртыши, но никак не они…
Хотелось сказать, что я думаю о работе их ордена, но промолчал.
— Всё-таки, мне кажется, мы продолжим сотрудничать, — кивнул своим мыслям генерал.
И это было не просьбой или предложением. Приказ, обёрнутый в вежливую форму. Я сдержался, чтобы не ответить резко.
— Доложили, что вы были недовольны тем, что вас сделали рядовым, — сделал вид, будто только вспомнил Ростовский. — Могу лишь сказать, для этого были основания. Вас хотели убить в офицерской школе по прибытии, потому и пришлось так спрятать.
Ага… А то, что меня пытались сломать в части? А потом пытки и проверки ССР? Почему-то мне кажется, что с убийцами я бы справился. С генералом у нас явно разные понятия о помощи.
— Ещё мы получили данные, что по вашим следам идут тень и некромант, — добавил Ростовский.
— В курсе, — кивнул. — Я с ними встречался в городке.
Брови генерала взметнулись вверх, на лице отразилось искреннее удивление.
— Вон оно что… — протянул он, переваривая информацию. — А вы сильнее, чем выглядите. Но давайте перейдём к сути: я хочу, чтобы вы раскрыли Топорова публично.
— Простите? — поморщился, неуверенный, что правильно расслышал.
— Вы, Павел Александрович, пробудите рух в теле полковника прилюдно, — заявил Ростовский, глядя мне прямо в глаза. — Так, чтобы это видели все.
Ты сдурел? Вообще, что ли, с дуба рухнул? После того, как я едва выжил в схватке с Рязановым, меня просят повторить трюк с более мощным противником и сделать всё на публике?
— Это выиграет мне время, поможет армии и заставит затихариться остальных, — продолжил генерал, словно не замечая моей реакции.
Вообще плевать! Интересует ровно настолько же, насколько его — мой титул.
— А мне зачем это? — не сдержался, и вопрос прозвучал резче, чем я намеревался произнести.
Ростовский аж подавился от такой прямоты. Смотрел удивлённо, словно я совершил что-то невероятное. Понимаю, не привык князь, что с ним так разговаривают.
— А что вы хотите?.. — поднял бровь мой собеседник, справившись с изумлением. — Титул, я знаю… Но этого будет мало. Его аннулируют, нужны заслуги перед страной, а вы пока их не накопили.
Вот же… Ладно. Если меня используют, то и я могу извлечь пользу. Деловой подход, я тоже на него способен.
— Купите зелья для армии, — заявил нагло, глядя ему прямо в глаза.
— А зачем мне это? — повторил вопрос Ростовский, словно играя в игру зеркального отражения.
— Мой алхимик сможет смешать и разбавить зелья на десятки тысяч человек, хватит каждому на несколько раз, — ответил я.
— Сколько? — деловито уточнил генерал.
— Пятьдесят миллионов рублей. И ещё на всех бутыльках будет мой герб, — выдал я.
— Возмутительно! — рявкнул Ростовский.
— Абсолютно согласен с вашей реакцией, у меня такая же на ваши условия, — парировал я.
Началась игра в гляделки. В прошлой жизни я был мастером и в этой отступать не собирался. Глаза князя, умные и цепкие, сверлили меня, пытаясь найти слабину. Но и я не отводил взгляд, зная, что малейшее проявление слабости будет использовано против меня.
— Генерал, — снова изменил интонацию на более мягкую, преисполненную уважения. — Ваш план… Уверен, вы понимаете, что он весь… Непонятно, с кем этот рух работает, на кого. Генеральное сражение может обернуться провалом. Вдруг турки уже в курсе и готовы?
Ростовский поморщился, его лицо исказилось от плохо скрываемого гнева. Источник генерала реагировал на эмоции, наполняясь энергией, готовой вот-вот вырваться наружу. Но князь умело держал себя в руках. Представляю, как он разочарован: столько подготовки, смертей, затраченных ресурсов, а в итоге всё пойдёт коту под хвост.
Вдруг у генерала на столе замигал красный кристалл. Ростовский тут же поднял руку и деактивировал все глушилки, воздух в шатре снова стал легче. В этот момент в дверь постучали.
— Ваша светлость! — позвал голос снаружи.
— Входи, — бросил генерал.
Полог отодвинулся, и в шатёр заглянул Топоров. Его взгляд сначала метнулся к Ростовскому, потом ко мне, и в нём отразилось плохо скрываемое раздражение.
— Там… турок едет под белым флагом к нам, — сообщил полковник с явным недоумением.
— Чего? — синхронно произнесли мы с генералом.
— Дипломат, видимо, — добавил Топоров. — С представителями из высшего командования противника.
