С тех пор как город закрыли от остального мира, ограничив пространство и ресурсы, стали востребованы только лучшие из нас. Совет в своем гении создал Альтов, воздействуя на гены таким образом, что двое идентичных детей рождались в двух разных семьях. Задача каждой семьи - вырастить лучшего убийцу, наиболее приспособленного к выживанию. Поэтому, когда детям приходит назначение - в любой момент между десятью и двадцатью годами, - то они оба становятся активированными Альтами и должны преследовать друг друга до тех пор, пока не останется только один. Это последний тест, в котором выживает сильнейший, тест, позволяющий жить в Керше только тем, кто способен убивать. Все ради мира. Нам не надо сражаться с миром снаружи, пока мы сражаемся друг с другом внутри.
Внезапно пламя озаряет ночное небо и на один великолепный замерший миг окрашивает все кроваво-красным прежде чем угаснуть. Еще секунду доносится шипение и треск огня. Даже сидя внутри машины с поднятыми стеклами, могу поклясться, что чувствую вкус дыма на языке.
- Это всегда так красиво, не находите? - я напряженно и беспокойно всматриваюсь в темноту, в поисках последних замешкавшихся отсветов. - Когда Окружение запускает испытательные сигнальные ракеты.
- Думаю, да, - говорит Люк. - Пока не помнишь для чего они.
Сигналы бедствия.
Другая вспышка загорается и гаснет. Жестокая, обманчивая красота.
Телефон Корда звонит. Он смотрит на экран и возвращает телефон в свой карман.
- Прямо в конец квартала, Люк, - говорит он с тем же напряжением, которое чувствую и я.
- Какой дом? - спрашивает Люк.
- Первый на углу, слева.
Я выпрямляюсь на сидении, Люк останавливает машину у обочины дальше по улице и глушит мотор. После звуков сигнальных ракет, тишина кажется слишком громкой.
Дом ни чем не отличается от остальных в округе: усыпанная гравием подъездная дорожка, облупленная кровельная дранка, покосившееся крыльцо. Несмотря на то, что некоторые уличные фонари перегорели, я могу разглядеть пятна черной фабричной копоти, полосами покрывающие дешевые оштукатуренные стены, словно отличительные мрачные отпечатки того, как выживают здесь люди.
Местная атмосфера меня нервирует. Мне это не нравится. Иногда нужда и отчаяние делают человека сильнее, чем любые тренировки. Не проблема научиться чуть большему, чем просто держать оружие, когда что-то изнутри помогает тебе нацеливать пистолет, орудовать ножом, использовать кулаки. Завершение назначения означает, наконец, получить возможность ухватить то, что Совет держит вне досягаемости: высшее образование, более высокооплачиваемую работу, разрешение жениться и завести семью.
Я чувствую себя как сжатая пружина. Люк и Корд тоже, мускулы на их плечах напряжены. Мы взвинчены до предела экстремальной смесью страха и предвкушения. Именно так чувствуют себя те, кто получил назначение? Как в последнюю секунду перед прыжком в неизвестность?
В темноте Корд произносит короткую команду:
- Время.
Его часы пищат в ответ:
23:00.
- Думаете ОН уже спит? - спрашивает он.
Люк пристально смотрит на дом.
- Свет в окнах не горит. По крайней мере, за шторами его не видно.
Корд хмурится, раздумывая.
- Мы не знаем есть ли с ним кто-то еще.
- Не-а. Не имеем понятия. Но он – это почти ты, верно? Семнадцатилетний ученик, проживающий с родителями, по крайней мере, так было до сегодняшнего дня. И даже если он надумал искать где-нибудь поддержки, за такие дела обычно берутся с утра. Так что, скорее всего, он еще не успел договориться, где ему залечь на дно.
- Если он там не один… - Корд не хочет продолжать. Он думает о друзьях Тэйжа, которые попали под перекрестный огонь.
- С этим ничего не поделаешь, - говорит Люк. Его голос ничего не выражает, но в голове крутится мысль о нашей матери. Она тоже была убита не по назначению, а просто оказавшись не в том месте, в не то время: попала под шальную пулю в продуктовом магазине прошлой осенью. Я стараюсь выкинуть из головы образ ее мертвого тела.
Ее смерть не может остановить Корда от выполнения того, что ему нужно сделать.
Вцепившись в спинку сидения Корда и стараясь говорить со спокойствием, которого не чувствую, я говорю:
- Ну не один - так не один.
- Одноэтажный дом, максимум три комнаты, - говорит Люк, быстро подсчитав. - Окно спереди - это гостиная, следующее поменьше, видимо, кухня или столовая. - Он вытягивает шею, чтобы разглядеть. - И еще одно сбоку - матовое.
- Это ванная, - говорю я. Как и во всех жилых домах в Керше окна здесь из обычного стекла, пуленепробиваемые стекла разрешается устанавливать в офисах, чтобы предотвратить ущерб, который может быть причинен при выполнении назначения.
- Мы обойдем дом сзади, там должно быть окно его спальни, - говорит Люк. - Может быть, нам повезет, и мы найдем открытое окно. В противном случае воспользуемся задней дверью. - Он смотрит на меня в зеркало заднего вида. - Ты остаешься здесь, как договорились. Как только увидишь нас, заводи машину.
Я чувствую, как перекашивает мое лицо:
- Вообще-то, мы так не договаривались. Вы, ребята, сами все решили.
- Это одно и то же.
