Она навалилась на меня сверху, но все, что я могу видеть, пытаясь сжать пальцы у нее на шее, это мельтешение искаженных черт лица, длинных черных волос, разметавшихся повсюду, как готические ленты, и ее кровь, пропитывающую мою одежду. В этот миг мы совсем не похожи друг на друга, но мы движимы одним и тем же сумасшедшим желанием прожить еще на один вдох дольше. Это худшая из возможным схваток; все сводится к мышцам против мышц, воле против воли, к тому, чьи синапсы и нейроны сработают быстрее.
Она дотягивается рукой до чего-то на полу рядом с моей головой. В следующий момент яростный огонь прожигает меня там, где она вспарывает мое лицо от виска до подбородка острием медицинских ножниц.
Я кричу и заслоняю лицо одной рукой, инстинктивно пытаясь предотвратить дальнейший ущерб. Размахивая вслепую другой рукой, я бью ее по горлу, как раз в то место, в которое попала пуля. Клянусь, я будто чувствую ее боль на своей собственной шее, как будто у меня там тоже рана.
У нее из горла вырывается сдавленный хрип - может быть, просьба, может быть, чье-то имя, я не могу разобрать - от этого звука волосы у меня на руках встают дыбом. Ее голос, искаженный и невнятный от переполняющей горло крови, я слышу впервые, но все равно узнаю его. Так же звучит для окружающих и мой голос.
Она вырывается. Сильно шатаясь, она ковыляет к пистолету, который всего в нескольких сантиметрах от нее. Мне остается только смотреть и ждать, от чего ужас скручивает мой живот, наполняя рот своим острым вкусом…
Я заставляю себя подняться на колени. Правая рука скользит вдоль бедра, пытаясь нащупать вход в карман джинсов. Наконец, находит и ныряет внутрь.
Остались считанные секунды.
Последний шанс.
Будь единственным, будь достойным.
Она едва начала поворачиваться ко мне, направляя на меня пистолет, когда я уже ловко и плавно метнула в нее свой нож. Без каких-либо колебаний, он вонзается посреди ее груди.
В тишине повисает длинная пауза. Задерживаю дыхание, замираю взглядом. Мгновение, наполненное пониманием происходящего, растягивается между нами, между мной и моим Альтом.
И вот она превращается в массу на полу. Вспышка ледяного огня появляется в глазах и я знаю, что в них снова ничего нет, номер моего назначения превратился в ничто. Ее жизнь прекратилась, так что я получаю остаток своей.
Я тоже падаю. Неимоверно уставшая, опустошенная, на пределе. Я жестко приземляюсь. Закрываю глаза и сворачиваюсь калачиком. Лишь смутно осознавая, что больше ничего не болит. Ни лицо, ни плечо, ни какая-то другая часть тела, которая участвовала в борьбе.
Не знаю, сколько я лежу, прежде чем какой-то звук нарушает тишину. Щелчок выключателя, яркий свет слепит сквозь веки. Нетвердые шаги приближаются ко мне.
Я открываю глаза. Лишь щелки. Все еще слишком тяжело.
Корд, наконец, в безопасности.
- Вест? - его голос звучит неуверенно, озадаченно.
Я, наконец, в безопасности.
- Вест!
Я полностью открываю глаза, так широко, как могу. Не хочу ничего пропустить, больше никогда не хочу ничего пропускать. Потому могу видеть лишь Корда, спешащего ко мне… и больше никого.
Мои пальцы сплетаются с пальцами Корда, плотно сжимая их. Когда мы подходим ближе к классу, я не могу удержаться, и сжимаю его руку. Я волнуюсь.
- Ай, - говорит Корд смеясь. - Вест, моя рука. Ты ее сейчас сломаешь.
- Извини, - я ослабляю хватку, но не отпускаю его руку. Так приятно быть рядом с ним, ничего не боясь.
Внезапно Корд отводит меня в сторону коридора. Мы протискиваемся через поток учеников, спешащих попасть в классы до того, как прозвенит последний звонок, и ныряем в затемненный проход в пустой класс. Теперь мы почти наедине, хотя мимо проносятся люди. Некоторые поворачиваются, чтобы посмотреть на нас, но я не обращаю на них внимания, слишком увлеченная Кордом. И тем, что мы оба здесь, живы и вместе.
Он притягивает меня ближе, обнимая меня за талию.
- Ты уверена, что готова? - спрашивает он. - Незачем спешить. Он сказал, что может ждать сколько угодно, пока тебе не станет лучше.
Я поднимаю левую руку, чтобы продемонстрировать ему.
- Нет, все в порядке. Больше не болит.
- Врунишка.
Я бросаю на него сердитый взгляд. Он слишком хорошо меня знает.
- Да, но только иногда. Например, когда идет дождь.
- Здесь дождь идет три сезона в году.
- Корд, я действительно в порядке. Я отдохну, если оно разболится, ладно?
Он наклоняется вниз, его темные глаза горят, он целует меня, и ни один из нас не хочет прерывать поцелуй. Только звонок отрывает нас друг от друга.
- Проклятый звонок, - тихо говорит он. Кладет руку на шрам, который проходит по моему лицу от виска до подбородка. Этот багровый порез никогда не исчезнет. Но он меня не волнует. Когда я вижу его, я думаю только о том, что я победила.
- И здесь не болит? - спрашивает он.
- Ага, все в порядке.
- Хорошо. - Он поднимает мое лицо для еще одного поцелуя, но я со смехом уворачиваюсь.
- Корд. Звонок. Идем.
Он вздыхает и целует меня в макушку.
- Только если ты уверена. Прошло много времени.
Действительно. Теперь уже не зима, а полноценная весна, с момента завершения моего назначения прошли месяцы.
