Россия, наши дни. Валька Волшебный по прозвищу Вол – пьяница и неудачник. Он трудится разнорабочим на укладке асфальта и всей душой ненавидит свою жизнь. Сын Вола уехал искать призвание в столицу, где и сгинул. Вол живет с женой и тещей, отношения в семье натянутые. На попойке по случаю зарплаты Волу помогают зарегистрироваться в соцсети, чтобы помочь соблазнить одноклассницу. Вместо отыскания прежней любви, Вола находят помощники известного олигарха, которые предлагают работу – побыть двойником их шефа, который умер совсем не вовремя, через месяц нужно открывать нефтяное месторождение национального масштаба, да еще на одной сцене с президентом. Добраться до дня тождественного старта добычи Волу будет непросто, ведь невозможно изобразить олигарха не изменив себя изнутри. Книга покажет несколько недель преображения Вола в олигарха, столкновение бедняка с миром роскоши и борьбу с могущественными врагами.Содержит нецензурную брань.
1.
Опустив взгляд с блеклой зари, Валька Вол было качнулся под колеса маршрутки, однако, люди, из страха не влезть в забитый по утрам салон, разом сдавили и вытеснили вглубь остановки. Схватка плечами вытрясла из головы ноябрьскую меланхолию. Тормозя, маршрутка щедро обдала слякотью джинсы и шерстяные юбки победителей. Вол пробубнил рефлекторную брань и отдался потоку из пенсионерок, студентов и работниц колл-центов. Зажатый локтями, рюкзаками школьников и задницами, словно двадцать первая сигарета в пачке, Вол ревниво наблюдал как дюжины носов вытягивали из салона остаток кислорода. Его местью стал пламенный перегар. В давке Вол едва не проглядел нужную улицу и просипел водителю: «Остановочку!». Словно переступая порог райских врат, Вол вылез на свежий воздух и тут же набрал полный ботинок в луже. Дальнейший путь пролегал мимо зассаных фасадов, сплошь изрисованных баллончиком. Облупленные панельки стыдливо терпели разруху снаружи и нищету внутри. Здесь прошла Воловья жизнь. Чумазые иномарки, норовили обрызгать прохожих. Вол не отскакивал, а ежился.
По чести говоря, Вол не поднялся бы с кровати, не сойдись два обстоятельства. Во-первых, пендель, который он почувствовал прежде, чем услыхал протяжную ругань Клавдии, в замужестве Волшебной. И видит бог, он сунул бы голову под одеяло и выждал, пока жена угомонится, но всплыло обстоятельство – настал день получки, и злато возобладало над тяготой плоти. Лежа на спине, Вол спустил ногу на пол, но отлежанная во время пьяного забытья, та подкосилась, и, ударив больно коленку, Вол шлепнулся на затертый палас. Оказавшись лицом в пушистых помпонах, что были на тапках жены, Вол разглядел меж пухлых икр, как в комнату влетела теща с молитвенником наперевес, угадав за стеной начало свары. Теща не могла лишить себя удовольствия постоять над распластанным зятьком. Вол подскочил, но резкое усилие помутило голову, а от причитания двух женских глоток он инстинктивно попятился в укрытие. Прикрывая дряблое пузо, Вол щурился и мотал головой в надежде на случайный стакан с водой, однако, тут его пятка повстречалась с клубком шерстяных ниток и, перевалившись через подлокотник кресла, Вол снова оказался на полу.
– Да что вам надо, черт вас дери? – жалобно проскулил он.
Мало того, Вол умудрился запутаться в пряже, свалившейся с кресла. Клавдия потянулась забрать, но Вол воспринял жест за нападение и начал отбиваться. Когда вязание, наконец, удалось отнять, оно оказалось напрочь загубленным.
– Сколько еще мне… – сквозь стиснутые зубы прошипела Клавдия.
По ее щекам прокатились две большие капли. Взглянув на испорченное рукоделие, Клавдия швырнула его в лицо мужа и убежала на кухню.
Вол облегчённо вздохнул вослед отведенной беде и с трудом поднялся. Однако, теща по-прежнему потрясала молитвенником посреди комнаты, взирая безмолвно и угрюмо. Здраво прикинув, что швырять священную книгу она не осмелится, Вол решительно подтянул семейники и недовольно протянул:
– Чего вы мне житья-то не даете с самого утра?
Теща шустро просеменила к нему и едва удержалась, чтобы не треснуть твердым переплетом по лысоватому Воловьему лбу.
– Зачем, свинота, опять пропил Клавкины деньги? – сказала теща злобно, но тихо, почти шепча.
– Раз она моя жена, то и деньги общие.
– Ах, ты, козлина! – так же тихо, но не менее эмоционально ругалась теща. – Да ты за годы, что она копит, ни рубля не положил.
– С получки… – начал было Вол, но понял, что сказанул опрометчиво.
Теща на мгновение едва заметно прищурилась.
– С хренучки! – сказала она и перекрестилась: – Доколе, господи…
Смекнув, что женщины разрядились, Вол шустро оделся и прошмыгнул мимо тещи в коридор. Накинув куртку на плечи, он вернулся в комнату и извлек из шкафа первую попавшуюся вязанную шапку и натянул до самых бровей.
– Куда! – буркнула теща, попытавшись стянуть шапку. – Это на продажу!
– Чужим вяжет, – прокряхтел Вол, отстранив старуху, – а законный муж голый должен ходить?
– А где твоя?
– Черти ее знают, – ответил Вол, похлопав карманам.
– Тебе вяжи добрую вещь… Либо порвешь, либо похеришь! – сказала теща, и увидев в коридоре дочь: – Скажи ты ему!
Клавдия философски отмахнулась и сказала мужу:
– Куда на работу не евши? Иди за стол, я тебе положила.
Сунув сигарету между губ, Вол изобразил обиду.
– Ничего мне от вас больше не надо! – говорил Вол, а кончик сигареты мотался вверх-вниз.
Перед хлопком двери, чем Вол твердо вознамерился завершить утреннюю перебранку, он бросил:
– Как вы можете так жить? Мелочные… Такую бучу заварили! И из-за чего? Как псы живем… – и испытывая накатившее презрение, отшатнулся от двери.
