Они подошли к особняку. Пока гуляли, облака порядком рассеялись. Запах осеннего леса и теплый свет на пастельных листьях соединились в атмосферу дружеской доброты, когда охота натянуть шерстяной свитер и разделить трапезу под ностальгию. На террасе за столом Маркел согнулся над бумагами. В сосредоточении он даже не поднял головы. Дана оперлась на стол и мечтательно вдохнула. Вол же украдкой заглянул через Маркелово плечо.
– Сядьте, я почти закончил, – сказал Маркел, проставляя галочки по тексту.
Вол сел вместе с Даной. Она улыбнулась деревьям, где пичужки игрались в ветвях. Какое-то время просто сидели: Вол нетерпеливо поглядывал, Маркел его не замечал, а Дана вела себя, словно бы они собрались насладиться тихим днем на природе. Вол вытянул сигарету из кармана, Дана кивнула и начала беззаботно рисовать пальчиком круги на столе. Из особняка выбежала горничная в переднике и неслышно поставила на стол дорогую зажигалку и пепельницу из яшмы, украшенную витиеватым узором из золота, после она оглянула остальных за столом и не получив указаний, упорхнула обратно. Учуяв дым, Маркел сморщил нос и, наконец, подняв глаза на Вола, толкнул к нему стопку документов.
– Это договор о неразглашении, – объяснил Маркел. – Тебе нужно подписать, господин Волшебный. Пускай известно тебе немного, но достаточно, чтобы повредить нашему делу.
– Без проблем, – сказал Вол и начал перелистывать страницы до последней. – Да и кому мне говорить? Теще что-ли?
– Надеюсь, ты не…?
– Я – не дурак! – оскорбился Вол. – Умотал на вахту, класть дорогу. Должен буду привести хороши деньги. Кстати, что там написано по зарплате? – спросил Вол и начал искать цифры среди абзацев.
– Это договор о неразглашении, там нет условий о найме, – сказал Маркел.
– Вам придется довериться нам, – сказала Дана, – как и нам придется довериться вам, Валентин. Вы получите…
– Пять миллионов, – перебил Маркел.
Дана подняла брови, не понимая зачем он уменьшил сумму втрое.
– Устраивает? – спросил Маркел.
Лицо Вола вспыхнуло от радости, он глубоко затянулся и затушил половину сигареты. Однако, глянув на Дану, на ее опущенные на секунду глаза, он насторожился. Она заметила перемену, и сказала:
– Сумма ориентировочная, при благоприятном исходе мы пересмотрим ее в вашу пользу.
Дана указывала места по соглашению, и Вол, не читая, подписывал. Положив ручку на стол, он откинулся на диване и скрестил руки на животе. Маркел внимательно проверил документ, после сунул его в портфель и поднялся из-за стола, кивком зовя с собой Дану.
– А как же я? – растерянно спросил Вол, когда помощники начали выходить с террасы. – Когда меня будут гримировать?
– Гримировать? – сдвинув брови недоумевал Маркел.
– Он имеет в виду… – улыбнулась Дана. – Нет, сегодня отдыхайте. Например, можете посмотреть телевизор. Резиденция в вашем распоряжении. Только, прошу, не выходите за ворота. Охрана предупреждена о том, что вы останетесь внутри.
– Я заложник? – спросил Вол.
– Мне не нужно, чтобы некто с внешностью Свечкина шатался по Барвихе, – сухо сказал Маркел. – Придумал, что соврать, повстречай ты знакомых Сергей Ивановича?
– Скажу, как есть: мол Валька, пришел я к другу, а вы обознались, – рассудительно ответил Вол.
– Хватит нести чушь! – резко произнес Маркел. – Сделай, как сказала Дана. Вскоре подадут ужин, после ложись спать. Обслуга подготовила комнату.
– Мы… – сказала Дана и посмотрела на насупившегося Маркела, – …я хотела бы остаться и ответить на, знаю, ворох вопросов, но у нас еще так много дел. Дождитесь утра.
Она потрепала Вола по плечу и ушла вместе с Маркелом к воротам, где их ждали два джипа.
Вол не подозревал, что частному жилищу позволено быть настолько роскошным.
Горничная проводила Вола в столовую и усадила за стол, что представлял из себя плиту красного камня размером с ложе, которая покоилась на четырех львах из белого мрамора. Боязно было не то, что обедать за таким, прикоснуться, того гляди выбежит смотритель и отчитает за следы пальцев на полировке. В добавок, пролетарской заднице было не комфортно на тяжелом позолоченном стуле, который, казалось, при каждом движении оставляет борозды на паркете. Вскоре повар в колпаке вынес накрытое блюдо. Под куполом была восхитительно запеченная баранина с шалфеем. За обедом Вола не покидало чувство неловкости от образов музея или церковного жертвенника. Все же под конец победило блаженство желудка. Не в малой мере расслаблению поспособствовал бокал вина.
