Последняя сентенция меня позабавила. Не дожить до собственного самоубийства — такой неудачи не испытывал и самый большой неудачник на свете. Что–то очень я стал легкомысленным в последнее время, живу, как играю. Человек играющий. Хомо люденус[15]. Но в целом мне нравился я нынешний. Раньше я жил в ожидании чего–то, а теперь жизнь была полной и энергичной. Каждый день я старался прожить так, будто он последний. Да и как иначе жить, когда оставшиеся дни на счету и считать их долго не придутся!
Я вызвал такси и собрал барахлишко. В руки попала та, присвоенная неправедным образом, папка, которую я та и не удосужился просмотреть. Но и сейчас этим заниматься было некогда. Я оставил ключ на столе, сходил в туалет и вышел на площадку. Спустился на один пролет и стал высматривать машину, которая подошла быстро. Я сел в «Волгу» и спросил, сколько будет стоить дорога до ВДНХ?
— Вместе с платой за вызов 180 рублей.
— Тогда довезите меня до входа на Ваганьковское, — сказал я, поморщившись.
Нет, если я не буду пользоваться метро, моих денег и на сутки не хватит. Впрочем, может частники стоят дороже?
Я остановил машину не доехав до кладбища и поймал частника. Тут цена оказалась вполне приемлемой — 60 рублей. И довез он меня туда, куда мне было нужно, — до гостиницы «Колос», где, как я помнил, всегда были бабки с предложениями частного жилья.
На сей раз плата за однокомнатную хату оказалась дешевле, всего 220 рублей. Правда и квартира была не в центре, а на Алексеевской. Выглядела она точно так же, как первая. Намек на мебель, старенький телефон, двухкомфорная плита и зазубренная вилка с треснувшей тарелкой и алюминиевой ложкой. Но мне пока было не до роскоши. Я обосновался на новом месте, заплатил за пять дней, договорился оставить (в случае преждевременного отъезда) ключ на столе и распаковал сумку.
Сперва я собирался покушать. Вечер уже наступил, хотя солнце бесновалось, как на Кипре. А я за весь день съел несколько (правда вкусных) бутербродов у Саакяна. Я выложил на кухонный стол помидоры, огурцы, крутые яйца, сметану, салат «Оливье» в пластиковой коробочке, телячью колбасу в нарезку, двести грамм конфет «Мишка косолапый», бутылку томатного сока и бутылку минералки и принялся за трапезу. Поел с аппетитом, остатки убрал в пакет, который тщательно завязал на горловине, уложил в старую кастрюлю и залил холодной водой. Такой, знаете, самодельный холодильник. Оставил только минералку, которую то же воткнул в кастрюлю, чтоб охлаждалась. Развалился на диванчике, близнеце всех убогих диван–кроватей периода развитого социализма, закурил. Сердце слегка покалывало, но не до такой степени, чтоб сосать нитроглицерин. Здоровье вообще стало немного получше, чем в Вязьме. Что–то этому способствовало: то ли климат, то ли энергичный образ жизни.
Теперь дошла очередь и до папки. Я открыл его с предвкушением некой детективной истории, будто участвовал в разоблачении грозного мафиозного клана. И промелькнула мысль, что, если там крутые материалы, то смогу продать их в какую–нибудь газету и не придется бегать по кафе, сшибать деньги. За сенсационный материал хорошая газета может заплатить нормальные бабки. А то и на телевидение предложить, тем, кто расследование организует.
Многочисленные детективы с участием журналистов — сыщиков промелькнули в моей памяти. И рядом с этими литературными приключениями стояли цифры. В долларах и со многими нулями. Я вообразил себе мафиозный концерн, который руководит всей это сорокатысячной армией бездомных детей, формируя из них проституток, нищих попрошаек, карманных воров, квартирных и чердачных воров (форточников), автомобильных воров (дворники, магнитофоны), распространителей наркотиков, шпиков и сексотов для слежки за кем–нибудь, несовершеннолетних гомосексуалистов… Да что там перечислять, почти по всем уголовным специальностям могут работать дети, которым некуда деваться.
Смогли бы вы спокойно жить в окружении сотен бездомных детей? Голодных, с расчесами на грязной кожи, с членистоногими насекомыми в складках лохмотьев и спутанных волосах головы? Пахнущих растворителем, которым от безысходности они выжигают свои мозги? Обреченных?!
Смогли бы вы жить, наблюдая за сверхбогатыми, которых в Москве гораздо больше, чем в любом другом городе России? На фоне их машин, стоимостью от 40 тысяч долларов и выше, на фоне их домов, где «скромная» квартирка тянет на 120 тысяч долларов, на фоне казино, где они проматывают толстые пачки зеленых, на фоне бань, где нормальный человек уже попарится не может — двухчасовый сеанс превышает среднюю месячную зарплату[16].
Смогли бы вы жить спокойно, зная, что в правительственных домах вашего города творятся акты вандализма, направленные против вас? Равнодушно наблюдать за «белым домом», где якобы ваши избранники занимаются духовным онанизмом? Спокойно жить, зная, что лобная площадь не перестала быть лобной, только свои акции палачи свершают в тишине шикарных кремлевских палат!..
