– Извините, – а почему же сразу не переоснащали отрасли? – заметил Папа. – Ведь когда приватизировали, главный лозунг был: «Государство – неэффективный собственник». Вот когда будет всё у частника, он порядок наведёт. А оказывается, что теперь всё уже изношено до предела!
– Уважаемый Папа! Вы что, ещё в сказки верите? Это же лозунг. При чем же тут переоснащение производства? Да и выдвигал его кто? Он хоть раз правду сказал? Вы слышали?
– Так если он врет все время, что же его не сняли до сих пор?
– Вы еще совсем мало у нас работаете, поэтому и не очень разбираетесь в тонкостях. Вот для этого мы с вами и занятия проводим. Рыжпейс работает в строгом соответствии с Планом – к нему претензий нет. На чем я остановился? – сам себя спросил Саботаж.
– Что все оборудование будет скоро заменено на иностранное, – подсказал Карпыч.
– Да! – согласился иностранный специалист. – Что пока останется? Пищевая промышленность. Народа-то ещё пока много, а его кормить надо. Тут тоже постепенный переход на монополию наших компаний. Пищевая промышленность, на первый взгляд, не очень стратегическая отрасль, но это ошибка. Она имеет огромное значение. Будем потихоньку вытеснять мелкие заводики и ставить свои, хорошие, – Саботаж задумался. – Вот и всё, остальное подлежит ликвидации.
– Как? – хором, не сговариваясь, воскликнули ученики. – И это всё, что останется?
– Больше нам ничего и не нужно, – равнодушно ответил советник. – Всё остальное мы своё привезем… Тут, правда, отдельные бизнесмены, из чиновников и бандюгаев, решили на строительстве наживаться: понастроили заводов стройматериалов. Пожалуйста! Пусть строят. Нам это не мешает. Главное, чтобы все шло в концепции Плана.
– Да уж! – ухмыльнулся Карпыч. – Я знаю, как они строят!
– Но людям надо же где-то жить. До сих пор многие в послевоенных бараках живут! – сказал Папа.
– Так они разве для них строят? Они для других… – ответил Карпыч.
– Бизнес, как бизнес… – вставил слово Саботаж. – Строительство везде идет под ручку с криминалом. А где и кому жить, это вы на другом занятии будете проходить.
– У нас не под ручку! – сказал Карпыч. – У нас это одно понятие, не два. Просто – криминальное строительство… Это я точно знаю. Другого строительства у нас нет!
– Не буду возражать, – отмахнулся Саботаж, – но это выходит за рамки нашего занятия. Давайте продолжим, – он сделал сосредоточенное лицо, – всё остальное производство подлежит ликвидации. В первую очередь производство вооружений. Это очень важно! Любых вооружений, начиная от космических ракет и заканчивая патронами. Некоторое производство оружия останется – это ещё и очень выгодный бизнес. Оно в обязательном порядке будет переведено в нашу собственность – только так, а всё остальное подлежит ликвидации! Для чего это нужно?
– Действительно, зачем? – заинтересовался Карпыч. – Вот мы работали на таком производстве… Проектировали и выпускали ракеты. Это же не завод был – конфетка: какое оборудование, какая культура производства, кадры… А сколько теоретических разработок… Это же кладезь!.. А нас обанкротили, и теперь сковородки делают… Некачественные… Государственные стандарты сейчас отменили, каждый выпускает продукцию, как хочет, как дешевле… Мой приятель Ферзь был как-то в командировке. Мальчишка он развратный, познакомился с девицей… У неё был презерватив «Нежность» отечественного производства… Ферзь потом описывал свои ощущения так: «Ничего, Карпыч, в нём не чувствуешь… Умом понимаю что происходит что-то, но ощущений никаких… Это изделие напомнило мне или валенок, или камеру от автомобильной шины!» – Весь следующий день Ферзь рыскал по городу – хотел купить побольше таких презервативов и подарить друзьям и знакомым… Но не нашёл… Дефицит!
