Гарсия проигнорировал издевку. Он заинтересованно глядел на Джемайму. Та даже не шелохнулась.
- И все же она целовала меня... принимая меня за тебя... которого, в свою очередь, принимала за меня, - задумчиво произнес Гарсия.
- У меня от вас голова кругом идет, - пробормотала Джемайма, не отнимая рук от лица.
- Все правильно. Она просто перепутала и целовалась не с тем.
- А может, она не с тем спала? - вопросительно поднял бровь Гарсия.
- Иди ты в болото! Найди себе какую-нибудь другую бедняжку и морочь голову ей. А Джемайма не про твою честь.
- Какую-нибудь другую бедняжку? Не про твою честь? - Джемайма выпрямилась в кресле и смерила братьев убийственным взглядом. - Вы не забыли, что я здесь сижу и слушаю вас? Ссоритесь тут, как двое дошколят из-за плюшевого мишки!
- Ну и отлично! Ты сама можешь с легкостью нас рассудить, - обрадовался Гарсия. - Выбирай.
Энрике бесила самодовольная ухмылка, появившаяся на лице брата. Приятно будет наблюдать, как вытянется его физиономия через пару секунд, когда Джулия... то есть Джемайма, отошьет нахала.
- Выбирать? Боже праведный, думаете, я тут в магазине платье себе покупаю? - возмутилась молодая женщина. - Вы всегда так?
- Ну ладно, радость моя, не кипятись, - попытался успокоить ее Энрике. - Мой несносный братец вовсе не так уж плох, просто болван редкостный. Скажи ему, пусть проваливает, да и дело с концом. Мы с ним выработали для себя правила поведения в подобных ситуациях уже давно, еще в первом классе, когда оба втюрились в Кэти Браун. Все просто: выбирает дама, а мы подчиняемся. Тот, кого отвергли, уходит и больше не возникает на горизонте. Все по-честному.
- Бедняжка Кэти, - вздохнула молодая женщина. - Не каждая первоклашка оказывается перед столь трудным выбором.
Энрике не удержался от смешка. Но все же пора было кончать с этой затянувшейся сценой из "Двенадцатой ночи".
- Ладно, Джемайма, скажи, пусть убирается, и мы наконец сможем спокойно поговорить.
Но Джемайма молчала, переводя взгляд с одного брата на другого. Энрике нахмурился. Шутка и впрямь затянулась. Успокаивали лишь воспоминания о том, что произошло между ними всего каких-то пять дней назад. Ну и пусть она принимала его за другого - эта путаница не имеет никакого отношения к тому, как пылко и страстно она занималась любовью именно с ним. С ним, а не с Гарсией. И хотела она его, а не Гарсию. Так в чем же дело?
- Итак, - ехидно произнес Гарсия, - ты думала, что с тобой я, а это был мой брат-близнец. Кто же из нас тебе нужен на самом деле?
Джемайма устало закрыла глаза.
- Просто поверить не могу, что все это происходит со мной наяву, а не снится мне в кошмарном сне.
- Да я ей нужен, я! - не вытерпел Энрике. - А не какой-то ходячий калькулятор, который сам не знает, кого ему больше хочется обнять - девушку или счетную машинку!
Гарсия и глазом не моргнул.
- Кто бы говорил! Думаешь, ей нужен неотесанный чурбан, который так отвык от цивилизованной жизни, что даже мылом пользоваться разучился?
Энрике и не думал сдаваться. Братья привыкли к подобному стилю общения, поэтому всерьез оскорбить друг друга им было трудновато. Да они, собственно, и не пытались, хотя постороннему человеку показалось бы, что вот-вот начнется братоубийство. На самом же деле, несмотря на подобные перепалки, близнецы знали: никого роднее друг друга у них нет на свете.
Вот и сейчас они обменялись понимающими ухмылками.
- Ты, мне, конечно, брат, но все же порядочная свинья, - учтиво заметил Энрике.
- Да и ты мне родная кровь, - столь же учтиво ответствовал Гарсия. Однако это еще не значит, что я собираюсь отойти в сторонку и любоваться, как ты выиграешь.
Энрике собирался сказать еще что-то в том же роде, но тут Джемайма решительно поднялась с места.
- Вы просто невыносимы. Оба! - Она с нескрываемым отвращением посмотрела на них. - Но, кажется, я знаю, кому тут следует уйти.
Братья с немым вопросом уставились на нее. А она, гордо вздернув подбородок, прошла мимо них к двери, легким движением руки сдвинув с дороги вконец обалдевшего Энрике.
- Мне!
Энрике растерянно смотрел ей вслед. Так легко было бы догнать ее. Остановить. Схватить за руку. Но помешало одно: та одинокая слезинка, что ползла по щеке молодой женщины, когда та проходила мимо него.
Он знал, что означает эта слеза. "Пожалуйста, не трогайте меня. Дайте мне время. Мне и так очень больно. Пожалуйста, не задерживайте меня, дайте мне уйти"...
И Энрике не сдвинулся с места. Лишь ласково сказал ей вслед:
- Я позвоню тебе позже. Обязательно позвоню.
Джемайма обернулась через плечо и улыбнулась слабой, жалкой улыбкой. Губы ее задрожали, она хотела что-то сказать, но не смогла и, подавив рыдание, скрылась.
Братья остались вдвоем.
Гарсия проводил молодую женщину задумчивым взглядом.
- Надо же, никогда не обращал внимания на то, что наша маленькая закройщица чертовски мила.
- Где тебе. Она же ничуть не похожа на тех роскошных женщин-вамп, которыми ты обычно увлекаешься.
- Знаешь, - так же задумчиво продолжал Гарсия, - на сей раз я, пожалуй, готов сделать исключение.
Энрике мгновенно оказался рядом с братом.
