Катя выскочила из комнаты и побежала к заведующей. Сцена в классной комнате не выходила у нее из головы. Бедные брошенные детишки каждый день ждут маму и стараются хорошо себя вести. Какой ужас и какая несправедливость. Почему они здесь? И где все те взрослые, которые должны ответить на этот вопрос? Те взрослые, которые сдавали детей в детский дом, не вспоминая больше об этом? Это чудовищно.
— Я решила удочерить Лизу, — выпалила она с порога. — Я не хочу, чтобы она оставалась здесь. Что я должна сделать?
— Слава богу, — вздохнула заведующая. — Я не ошиблась в вас. Интуиция меня никогда не подводила. Вы будете хорошей матерью.
— Что я должна сделать? — спросила Катя, смахнув слезы.
— Просто собрать документы. Я дам вам список. У вас хорошее здоровье?
— Никогда не жаловалась, — пожала плечами Катя.
— Вы работаете и можете содержать ребенка?
— Да, — ответила Катя, неожиданно вспомнив, что работы у нее как раз теперь и нет. Она не собиралась возвращаться к Луису. Но, наверное, он не откажет ей в том, чтобы сделать справку. — У вас есть жилье в Москве?
— Да, трехкомнатная квартира.
— Тогда не вижу никаких проблем, но потребуется время.
— Могу ли я это ускорить?
— Если вам удастся быстро собрать необходимые справки и пройти комиссию. Некоторым это удается за месяц, особенно тем, кто имеет деньги.
— Хорошо, я займусь этим сегодня же. Спасибо вам.
— Но все же, найдите время и для того, чтобы приезжать к Лизе, — напомнила дама. — Она будет вас ждать и скучать.
— Я буду приезжать через день, — пообещала Катя и встала. — Скажите, а бывают какие-нибудь непреодолимые препятствия?
— Крайне редко, в основном, связанные со здоровьем будущих родителей. Если у женщины, которая хочет усыновить ребенка, проблемы с сердцем, то это может явиться основанием для отказа, как вы понимаете.
Катя вышла из детского дома с чувством облегчения. Теперь, когда решение принято, ей осталось лишь действовать, чтобы воплотить его в жизнь.
Резкий телефонный звонок разбудил Катю, часы показывали десять часов, и вся комната была залита ярким солнечным светом. Телефон продолжал настойчиво звонить, и у нее в душе шевельнулось смутное беспокойство. Кто это мог быть? Она никому не сообщала о своем приезде. В, конце концов, она босиком подбежала к телефону и сняла трубку.
— Будьте добры Кондрашову Екатерину Викторовну, — спросила мужчина официальным голосом.
— Я слушаю.
— Кондрашов Павел Геннадьевич — ваш муж?
— Да, — ответила Катя, почувствовав панику.
— Вам нужно срочно прийти к нам для дачи показаний.
— Да что случилось?
— Ваш муж сегодня ночью повесился.
— Как? Почему? — закричала Катя.
— Возможно, вам это лучше известно, все-таки он был вашим мужем, и это произошло после вашего посещения, — с некоторым нажимом выговорил мужчина.
— Вы хотите сказать…
— Я хочу попросить вас подъехать в отделение. Да, я не представился, следователь Васин Аркадий Александрович, я веду о расследовании убийства гражданки Арсеньевой. Давно хотел побеседовать с вами, но вы были, кажется, на Кипре.
— Совершенно верно, — вздохнула Катя, — и лучше бы я не возвращалась.
— Екатерина Викторовна, вы единственный человек, который может помочь нам. В этом деле очень много всего непонятного. Я понимаю ваше состояние, но дело не терпит. Когда вы можете подъехать?
— Дайте мне возможность прийти в себя и выпить валерьянки, — сказала Катя и посмотрела на часы. — Я буду у вас около двенадцати.
— Отлично, запишите адрес, наш дежурный сразу проводит вас ко мне.
Катя записала адрес и, повесив трубку, обессилено опустилась на кровать. Все это еще раз напомнило ей о ее подруге. Страшные события постоянно преследовали ее. «Когда же это закончится?» — подумала она. «Паша, Паша, что же ты наделал? Сначала убил человека, а теперь и вообще покончил с собой». Несмотря на то, что Катя не была верующей, она все равно считала самоубийство страшным преступлением. Жизнь — это самое драгоценное, что есть у человека, и ни при каких случаях нельзя накладывать на себя руки. Неизвестно, что там после смерти, но нужно иметь силы вынести все что угодно. Выход есть всегда, хотя, пожалуй, у Лены его не было. СПИД есть СПИД, и рано или поздно от него умирают. Но Паша, это просто немыслимо! Как мало мы знаем людей рядом с которыми живем. «Приходило ли мне в голову, что он может все это сделать? — спросила себя Катя и сама же себе ответила: нет, никогда». А может быть мы судим о других только по себе и не даем себе труда заглянуть под ежедневную маску, которую одевает человек для других. Мы так озабочены своей персоной, что нам трудно проникнуть в душу другого человека, даже того, кто рядом с тобой, и в нужный момент протянуть ему руку? Никто не просит о помощи, когда ему действительно худо. Настоящее горе нужно уметь разглядеть в глазах или почувствовать интуитивно. Только вот как этому научиться?
