«Два человека, один за другим, в моей жизни совершают самоубийство, а я даже не догадываюсь. Как же это происходит?» — спросила себя Катя и ответила: «Потому что я мало интересуюсь другими, погрязла в своих бедах и не вижу, что происходит у меня под носом. Нет, я просто не желаю этого видеть, мне нравится разыгрывать из себя жертву и носиться со своими переживаниями». В размышлениях Катя не заметила, что стрелки часов приближались к одиннадцати, времени осталось только принять холодный душ и выпить горячий кофе. Да, ей нужно захватить с собой дневник Златы, пусть приобщат его к делу.
Следователь Васин оказался приятным мужчиной около тридцати. Волевой подбородок, внимательный взгляд, коротко подстриженные волосы, виски, чуть тронутые сединой. Несмотря на молодость, казалось, что он многое повидал на своем веку, вероятно в силу своей профессии. Катя сразу почувствовала к нему расположение. «Этому человеку можно рассказать даже сумасшедшую историю своей жизни», — мелькнула мысль у нее в голове.
— Чай или кофе? — спросил он вежливо.
— Что-нибудь покрепче было бы уместнее, — улыбнулась она.
— У меня есть коньяк, но это…
— Нет-нет, я просто пошутила. До сих пор я никому кроме одного человека не рассказывала эту историю и между нами говоря, предпочла бы ее забыть, но жизнь все время тыкает нас в наши ошибки и, заметьте, имеет все основания это делать. Я все вам расскажу, а чтобы моя история не показалась вам выдуманной, я принесла вам дневник моей сестры. Она достала из сумки коричневую тетрадь и положила на стол.
В глазах у следователя загорелся огонек.
— Откуда он у вас? Мы не нашли его при обыске.
— Его там уже не было. Мой муж попросил одного моего знакомого передать мне его лично в руки, потому что в нем была информация очень важная для меня и объясняющая, почему Павел убил мою сестру.
— Но мы ничего не знали об этом. Когда я разговаривал с Павлом, мне казалось, что он в принципе не мог совершить такое жестокое убийство.
Катя грустно улыбнулась.
— Поверьте мне, у него были веские основания. В некоторой степени он сделал это из-за меня.
Брови следователя поползли вверх, несмотря на выработанную привычку к сдержанности. Конечно, ему нужно было добиться, чтобы ее вызвали из-за границы раньше.
— Я вижу, вы удивлены. Давайте лучше я расскажу вам все с самого начала, а по ходу вы будете задавать мне вопросы, — предложила Катя и добавила: — Начало этой истории уходит так далеко, а мне бы хотелось, что бы вы все поняли правильно.
— Давайте, — согласился следователь и приготовился слушать.
— Все началось с того момента, когда в моей жизни появилась моя двоюродная сестра, Злата Арсеньева, — начала Катя и вкратце рассказала ему все, опустив только события, которые произошли в Лимасоле.
Аркадий Александрович слушал ее, почти не перебивая, возможно потому, что Катя сама давала ему необходимые пояснения и делал некоторые пометки в своем блокноте.
Катя дошла до сегодняшнего дня и остановилась:
— Дальнейшее вы знаете лучше меня. А доказательства моих слов вы найдете в той тетрадке, которую я вам принесла.
Следователь отложил ручку и посмотрел на Катю:
— Мне очень жаль, что ваша жизнь так сложилась, — он действительно испытывал сожаление, что на хрупкие плечи этой красивой девушки обрушилось столько горя: здесь была и смерть родителей, и невозможность иметь детей, и двойное предательство близких людей — мужа и сестры. Она была очень одинока, но мужественна. Ее сила и воля к жизни вызывала у него уважение, уважение, которое он уже давно не испытывал к особам слабого пола. Возможно, такую девушку он мечтал встретить всю свою жизнь, только ему попадались пустышки, которых интересовали лишь тряпки и развлечения. Он поймал себя на мысли, что он не хочет, чтобы она уходила.
— Катя, вы позволите мне вас так называть? — неожиданно спросил он.
— Конечно, — легко согласилась она.
— Катя, а что вы будете делать теперь? — спросил он, не зная зачем.
— Поеду по своим делам, если вы не намерены мне задержать здесь. В конце концов, Паша повесился после встречи со мной.
Аркадий Александрович нахмурился.
— Как вы думаете, почему он это сделал? Он не производил впечатления человека, склонного к суициду.
— Так же как и человека, который может убить, не так ли?
— Совершенно верно. Но если мотив убийства стал проясняться, то самоубийство…
— Все просто. Отчаяние.
— Отчаяние?
— Да, то же самое отчаяние, которое заставило его убить Злату. Когда человек понимает, что у него ничего не осталась, а все прошлое — одна большая ошибка, то какой смысл ему жить дальше?
— Но у него была дочь.
— Знаете, этого ребенка хотели все, кроме него. Я, Злата, а он… — она помолчала. — Мы с сестрой в некоторой степени заставили его это сделать. Кстати, — Катя посмотрела ему в глаза, — Если хотите знать, — то последнюю надежду у него отняла тоже я. Он хотел, чтобы я его ждала, чтобы я его простила. Возможно, хотя мне кажется это кощунственным, но он убил Злату, надеясь на мое прощение.
— Что вы сказали ему?
