Викуша с удовольствием соглашается.
Пока малышка меняет на телефоне раз в пятый чехол, я разбираю диван, кидаю подушки и плед, чтобы нам было удобно смотреть телевизор.
Мы с Викой занимаем свои места. Она сначала просто лежит рядом. Но…
Спустя время время малышка забывается, прижимается к моему боку, кладет свою головушку мне на грудь и начинает задавать вопросы по ходу фильма.
С удовольствием комментирую и поясняю то, что знаю, и сознаюсь честно, если не знаю.
Вижу, что Вике нравится, если она сама начинает что-то додумывать и придумывать.
Слушаю внимательно, пока дочь говорит. И вдруг…
- Дядя Сокол, а когда мама поправится, мы поедем обратно жить к себе? Или останемся у тебя? - дочь выдаёт вопрос, которого я даже и не ожидал.
- Викуша, а ты как хочешь? - выдыхаю, вовремя удержав на языке фразу: “Как мама решит!”
- Я…Я…Ну, я была хотела у тебя, дядя Сокол, - отвечает Вика, заглядывая мне в глаза. - Только надо у мамы спросить...
- Конечно, спросим, маленькая моя, - говорю с улыбкой, перебирая пальцами её белые кудряшки.
Светлана
Снова и снова вижу один и тот же сон.
В полной тишине, больше напоминающей вакуум, я скольжу в прозрачном коконе внутри ледяной серебристой спиральной трубы.
На каждом витке меняю свою суть, сущность и облик.
Сначала вижу себя точечкой во вселенной. После простейшей клеточкой. Дальше маленьким хвостатым зародышем - головастиком. Потом бесполым эмбрионом странного инопланетного вида.
На очередном витке вижу и ощущаю, как барахтаюсь в околоплодных водах в амниотическом мешке.
В конце ледяной трубы понимаю точно, что я человеческий детеныш, и меня сейчас должны выплюнуть в сквозное отверстие, где сияет гадкий, холодный, яркий свет. И он, этот свет, меня страшит до дрожи!
Совершенно не хочется, чтобы меня выплевывали из мира, где мне хорошо, тепло уютно, где нет напряжной бесконечных житейских проблем, женской неустроенности и одиночества. Но…
Он этот чертов выход все ближе и ближе.
Я начинаю сопротивляться: мне совсем не нужно туда. Потому как это не моя история…
От своего нежелания выходить, кричу тем, кто тащит меня наружу, что мне точно не надо в их мир. Но…
Они оказываются сильнее и побеждают, затягивая меня к себе…
Открыв глаза, через какую-то пелену, как сквозь вату, начинаю различать размытые, дрябкие, белые силуэты и слышать вязкие, глухие, булькающие звуки.
- Что со мной? Где я? Вы кто? - кричу, словно через толщу воды.
- Ну, слава Богу, пришла в себя…
Слышу мягкий женский голос и чувствую, что на мою диафрагму точками через равные промежутки надавливают.
– Делай носом вдох. Не торопись. Как можешь. Выдох через рот по моей команде, когда я немного надавлю, - женщина говорит, считает и надавливает снова.
Пока дышу в моем мозге идёт отчаянная работа. И на очередном выдохе я кричу:
- Вика! Вика! Вика!
– Тише, Света. Дыши. Спокойнее. Все хорошо.
– Где моя дочь?! Где моя Вика?! – кричу снова, потому что именно эта мысль, как игла, пронзает мой мозг и мою душу, и приводит меня в чувства.
На новом вдохе-выдохе резко сажусь, не открывая глаз.
Начинаю надсадно кашлять, пытаясь выплюнуть комки, что застряли в горле и хлюпают в моей груди.
Спустя время все же приоткрываю глаза. Все плывет. Но…
Я пытаюсь поймать фокус. Получается все ужасно медленно, потому что мне и сидеть тяжело, и концентрироваться.
Фрагменты картинки долго не собираются. Все как-то плывет и снова рассыпается на пиксели.
Сидеть, кашлять, смотреть больше нет сил. Падаю на подушку!
– Где я? Где моя дочь? – произношу через приступы кашля.
– Светлана, Вы в госпитале. Пока ещё в палате интенсивной терапии. Ваше состояние уже стабилизировалось…
Того, кто говорит не вижу, потому что снова нет сил открыть веки. Но…
По голосу понимаю: это другая женщина. Предыдущая была молодая, а эта взрослая.
– Что со мной? – языком еле ворочаю, по каплям, которые скатываются по вискам, точно знаю: у меня очень сильная слабость.
– Скарлатина - коварное заболевание. Много побочки. Бьет по слабым местам. У вас дала осложнение на лёгкие и почки, – спокойно отвечает врач. – Но…Организм молодой. С хорошей терапией и реабилитацией сдюжит.
– Где моя дочь? Как её самочувствие? – шепчу и все же пытаюсь открыть глаза и сесть, но сдаюсь после второй попытки.
– Светлана, торопиться не надо. Лежите. С девочкой все хорошо, – объясняет врач, поглаживая мою кисть. – Отдыхайте. Сейчас медсестра сделает вам укол, и вы поспите.
– Я хочу увидеть дочь, – выдыхаю и начинаю хлюпать носом.
– Повода для слез нет, Света. Звонил генерал-лейтенант Сокол. Андрей Иванович скоро подъедет и все вам расскажет. Ваша девочка у него. Прийти к вам дочь сможет, сразу же как вас переведут из реанимации в палату интенсивной терапии. Думаю, на днях вы сможете ее обнять, - успокаивает меня врач перед тем, как выйти из палаты.
После укола я на самом деле быстро проваливаюсь в сон.
В этот раз сплю спокойно. В моем сне только два человека - Вика и Сокол.
