На лице Обри смешиваются злоба и сочувствие, когда она тыкает мне в лицо экраном телефона. На нем фотография из ленты аккаунтов, на которые она подписана. Я хватаю телефон и вглядываюсь в то, что вижу. Поближе. Подальше. Показываю Джексону – мне нужно второе мнение, чтобы понять, что не так с этой фоткой. Сердце колотится как сумасшедшее, кровь начинает закипать.
Джексон отшатывается от экрана:
– Почему твоя начальница сосет твоему же бывшему?
–Какой хороший вопрос!– Меня трясет от… от чего? Шока? Гнева? Обиды? Думаю, от всего
– Ну она явно не сосет ему взаправду, – решает уточнить Обри.
Да, это точно постановочное фото. Мой бывший, самопровозглашенный Человек Вкуса, тоже ведет блог о моде. На фотке он стоит в пастельно-голубом костюме с гофрированным воротником, опираясь спиной на секвойю, и наслаждается полировкой своего корнишона. Прямо на ковре из мха на коленях перед ним стоит женщина в свадебном платье в стиле панк-рокерши. Та самая женщина, с которой я завтра встречаюсь за завтраком.
Та самая женщина, которая утешала меня и даже в ночь, когда Зендер бросил меня, ходила со мной пить мохито. Тогда он сказал, что влюбился в другую, популярную женщину, достойную стать
Видимо, достойные жены сосут в лесу члены.
Ну да, технически на этой фотке член Зендера не во рту Симон. Пастельно-голубые боксеры и пиджак от смокинга такого же цвета прекрасно скрывают его штучку. Но – никогда не думала, что скажу такое,–
Я так крепко сжимаю телефон, что пальцы сводит судорогой.
Я очень близка к тому, чтобы лопнуть от злости.
– Так он изменял мне с… – Я замираю, делаю глубокий вдох, а потом с шипением говорю: – Моей начальницей. И они женятся!
– Когда он сказал, что переходит на новый уровень, – почти кричит Обри, – он имел в виду тот, с которого тебе приходит зарплата.
Я механически киваю, как в замедленной съемке, и поворачиваюсь к Джексону.
– По воскресеньям Симон всегда обновляет лукбуки. Отвезешь меня в офис?
– Без вопросов.
Мы вылетаем из бара за секунду.
Пар идет из ушей. Я скидываю все вещи в ту самую «
За соседним столом вздыхает Симон, вообще не заметившая мою злость. На фоне играет «Думаю, сейчас мы одни» Тиффани. Раньше я считала, что любовь Симон к восьмидесятым – это мило и прикольно.
– Котик, – зовет она меня. Да, она одна из тех, кто всех зовет «котиками, зайками, солнышками». Особенно тех, кого считает хуже себя. – Можешь подать мне каталог «Шарлотт Эверли»? Планирую видео типа «Ретро плюс роскошь».
– Ой, прости, но мне плевать, что ты там планируешь, – сухо говорю я, запихивая суккулент в коробку.
Симон не замечает сарказм:
– Оки-доки. Возьму сама!
Да что с ней, блин, не так? Неужели для нее нормально трахать моего бойфренда и параллельно нашептывать мне на ухо, какой же он эгоистичный урод-достигатор, раз бросил меня ради «достойного варианта»? Что случилось с ее «женской солидарностью»? Как же мантра «Девочки должны горой стоять друг за дружку», которую она мне талдычила, когда Зендер сказал, что меня ему недостаточно?
Я запихнула последний горшок с цветком в коробку и осмотрела стол напоследок. Все собрано. Я шагаю к столу Симон. Она сидит, наматывая на палец прядь светлых волос, торчащую из-под банданы в стиле Клепальщицы Роузи[1].
– Котик! – натянуто сладко говорю я.
Она поднимает глаза, все еще совершенно не замечая моего настроения, и приветственно машет пальчиками:
– Привет, котик.
Это слишком. Они оба для меня – просто слишком.
И вот я вижу осознание в ее голубых, как у Барби, глазах. Улыбка тут же гаснет, и она кивает на коробку.
– Что происходит?
У меня нет работы, нет плана, нет подушки безопасности. Все, что у меня осталось, – гордость.
– У меня прекрасные новости, и все только благодаря тебе!
– Правда?
– Конечно. Ты была прекрасным наставником. Ты стала для меня примером, и я гордилась, что могу писать тексты для твоих каналов. – Я сочиняю на ходу. – Ты всегда меня поддерживала, так что я решила завести свой канал и журнал.
Ну да, увольняюсь я из чистой злобы, но ей-то знать не обязательно.
– О, а о чем он будет? Мода для обычных девчонок? – Она даже не понимает, как оскорбительно это звучит. Она Шанель, а я… Ну явно не Шанель, барахолка скорее.
