– Потому что сегодня я узнала, что моя начальница выходит замуж за моего бывшего. Ну и что здесь такого, можешь спросить ты, – я выбираю промолчать, – а то, что этот самый бывший бросил меня всего три месяца назад, потому что хотел, – она делает паузу, чтобы изобразить пальцами кавычки и при этом не уронить коробку, – девушку уровнем повыше.
– Ой, – говорю я с искренним сочувствием и отвращением, – какой козел.
Она выдает мне еще несколько деталей, а потом кивает на закрытые двери лифта:
– Это самый медленный лифт в мире.
– А я и не против. – Не флиртую, нет, просто принимаю ее пас. Просто не хочу показаться отстраненным. Бывшая постоянно говорила, что я произвожу такое впечатление.
– Больше времени пожаловаться. Хочешь, даже их фотку покажу?
У меня голова кружится от скорости ее речи, но я вижу, что ей нужно выговориться.
– Конечно, – соглашаюсь я, и лифт снова оживает.
Она достает из заднего кармана телефон, и из-за этого коробка начинает медленно выскальзывать. Я резко выставляю руку и подхватываю ее за край, чтобы не упала.
– Может, помочь? – спрашиваю я, хотя в одной руке у меня все еще пакет с ужином.
– Спасибо. Там все мои ручки для записи новых идей.
– Я буду очень бережен. – Забирая у нее коробку, я задеваю ее руку, и наши пальцы соприкасаются.
Всего несколько секунд ее взгляд гуляет по моему телу, а потом она быстро поднимает глаза. Старается держать голову прямо, даже по-королевски прямо. Будто изо всех сил стараясь не смотреть на нижнюю часть моего тела.
Та-а-а-ак…
Странно, может, она не почувствовала притяжения, когда я ее коснулся. Ну и ладно. У нас же тут не свидание.
Она отвлекается на телефон, снимает блокировку экрана, что-то листает, а потом показывает мне. Прямо в этот же момент двери лифта открываются.
Глаза расширяются, когда мне удается полностью рассмотреть фото.
– Это же…
Ну я-то прекрасно знаю, что это. Обожаю в таком участвовать. Обычно я не стесняюсь обсуждать минет – или показывать женщине, как мне нравится, – но из лифта выходит пожилая дама с седыми волосами, так что я прикусываю язык. Бабуля замечает снимок и закатывает глаза:
– Ну и молодежь пошла.
У брюнетки на лице написано «твою ж мать!».
– Да это не…
– Стесняются показывать свои колбаски, – продолжает женщина, трясет головой, а потом расстроенно машет рукой, – это всего лишь пенис да яйца, расслабьтесь уже!
Договорив, она неторопливым шагом пересекает вестибюль. Ничуть не стесняется своих слов.
Я закрываю открытый в удивлении рот и тыкаю в старушку пальцем:
– Мне же это не послышалось?
– Что? Что она только что раскритиковала наше поколение за недостаток бесстыдства?
– По ходу, да. – Я придерживаю двери лифта. Эта женщина уволилась с работы из гордости. Что делает ее еще более привлекательной.
– Спасибо, – говорит она, заходя в лифт, – ты настоящий джентльмен.
–Иногда да,– уклончиво уточняю я.
Я захожу следом:
– Какой этаж?
– Восьмой.
Я жму для нее кнопку, а потом на секунду замираю, боясь показаться заносчивым уродом, который выбрал себе пентхаус. Но я всего лишь снимаю. Мне не нужна ответственность ни в виде жилья, ни в виде отношений.
– Спорим, тебе в пентхаус, – говорит она, и я поворачиваюсь к ней лицом. На ее губах играет хитрая улыбка. Она пытается ее быстро скрыть: – Ну ты выглядишь как человек, который живет в пентхаусе.
Нежный румянец ползет по ее молочной коже на щеках. С одной стороны, хочется спросить, что она имеет в виду, а с другой – как она себе представляет мужчин в пентхаусах. На мне джинсы и серая футболка с названием универа.
У меня нет шанса задать эти вопросы, потому что она продолжает говорить, заполняя тишину между нами:
– В хорошем смысле. Это комплимент. Честно! Ты выглядишь, будто должен жить на самом последнем этаже.
Решаю поверить ей, что это был комплимент, и жму кнопку своего этажа.
– Спасибо. Мне нравится эта квартира. От прошлых съемщиков на крыше остался маленький огородик, так что я учусь ухаживать за… овощами, – говорю я, потому что «ухаживать за баклажанами» звучит как «мастурбировать» в моей голове.
Она шумно вздыхает.
– Огород – это круто. Мне нравится возиться с землей. И бабуля моя тоже любит огородничать, – говорит она, пока двери лифта закрываются. – Огурцы, морковки, спаржа.
Может, пригласить ее на свой огород? Посадить что-нибудь? Спросить, не хочет ли она полить горох или огурцы? Все звучит как нелепые подкаты.
Она сжимает в руке телефон, и я вижу, что на заставке стоит фотография собаки в бандане. Я всегда верил, что разговоры нельзя обрывать на полуслове, поэтому решаю вернуться к обсуждению первого фото, хотя модная собака меня тоже заинтересовала.
– Так ты узнала об их свадьбе из-за этой пошлой фотки с объявлением о помолвке?
– Да, но это еще не все. Готов? Этот пост – еще и приглашение на их свадьбу. Но и это не самое интересное. Рассказать?
– Конечно.
Она тыкает себя пальцем в грудь, и мое внимание смещается на… твою мать.
Ее вырез.
