Его дед, наверное, тоже подвергся этому странному явлению. Он ехал домой с рыбалки и в какой-то момент напрочь забыл, где дом. Тогда, правда, это все списали на старческий склероз и его крайне нетрезвое состояние (типичное его состояние после рыбалки, кстати). Но произошел этот случай в последний день, проведенный им у бабушки с дедушкой. Именно в этот день родители забрали его и Диму (по неизвестной причине) обратно домой. Они оба хорошо запомнили тот день, это было 15 июля, середина лета, и им очень не хотелось уезжать так рано, но родители не объясняли никаких причин и не желали выслушивать возражений.
— Ну ты и черепаха, — сказал со злорадной улыбкой Влад, скрестив руки на груди, прижавшись спиной к дереву, так называемому финишу.
— Да… — пытался отдышаться Дима, — да пошел ты нахуй… Уебок… Если бы у меня… был такой же ляс… я бы тебя выебал…
— Боже, ты так старался, я погляжу, как ты еще не сдох?
Дима, стоя нагнувшись и упираясь руками в колени, равнодушно махнул рукой на Влада.
— Да иди ты… сука… — ответил он.
— Ха-ха-ха! Ладно, расслабься. В любом случае победителей не судят.
— Этой фразе тебя мама с папой научили?.. Надо на них налоговую натравить… Тогда посмотрим, откуда у победителей бабки берутся…
— Мои родители честно зарабатывают на жизнь, мудила.
— Это уже выяснят налоговая инспекция и суд… И я буду главным свидетелем на всех слушаниях… Расскажу им про все твои приставки, компы и прочую хуйню… Блядь, да у тебя два сраных 4K монитора! Нахуя они тебе, скажи?! Мог бы подогнать мне один. Тебе все равно родаки в любой момент могут новый купить. Для них это не проблема.
— Хватит попрошайничать. Мне самому нужен этот монитор. И родители мои не настолько богаты, чтобы покупать все, что я захочу и когда захочу.
Дима махнул рукой в сторону друга и сказал:
— Пиздабол ты, Владик.
Они так бы и провели остаток дня, сидя под дубом, отчужденно бездельничая, если бы одному из них, а именно Диме, не пришла в голову одна замечательная по соотношению бессмысленного риска и ребяческого интереса идея: пойти заглянуть в один старый, но, возможно, все еще обитаемый дом, расположенный у края опушки леса, на другой стороне поляны.
То был дом, про который среди местной молодежи, да и взрослого люда, ходило немало слухов. И все эти слухи не были приятными. Зачастую они были даже ужасающими. Хотя напоминали скорее страшные байки, которые придумывают для того, чтобы интересней жилось в этом мире. Или для того, чтобы избавить своих детей от гуляний где попало. Жаль, правда, что, как правило, этот способ работает совершенно наоборот. Особенно в деревне, где порой местным тинейджерам делать ну совершенно нечего, и единственное, что им остается, это нарушать устоявшиеся правила в цивилизованном обществе и проверять свои нервы на прочность, посещая те места, которые посещать не следовало бы, и употребляя те вещества, которые употреблять не стоило бы (возможно, от употребления этих самых веществ и пошли те самые байки).
— Не хочешь заглянуть вон в тот домик? — Дима протянул руку с выставленным указательным пальцем.
Влад лениво повернул голову в ту сторону, куда указывал Дима.
— Ты так пошутил? — спросил он.
— Нет, я серьезно, го, заглянем, посмотрим, что там да как…
— Нет, ты ебанулся? — не подавая вида, Влад занервничал. — Там же живет этот… как его…
— Я понял, про кого ты.
— И ты собираешься забраться в жилой дом?
— Уже несколько лет никто не видел этого фрика. Многие считают, что он сдох либо свалил куда подальше отсюда…
— Многие могут ошибаться…
Дима пристально посмотрел на Влада и злорадно улыбнулся:
— Я по-о-о-о-онял! Зассал идти туда из-за услышанных страшилок? Трусливый жиденыш. Фу! Какая мерзость!
— Не надо вот этой хуйни.
Влад бросил угрюмый взгляд на дом, а потом на предвечернее багряное небо.
— Скоро уже стемнеет, — сказал он. — Мы там нихуя не увидим в темноте. Да и, тем более, на что там смотреть?
— Если слухи не врут, — Дима продолжал улыбаться, — то там будет на что посмотреть. Я уверен. А против темноты у нас есть фонарики на телефонах.
Влад, жуя какую-то травинку, подумал пару минут, смотря на дом с выражением лица, будто ему не терпится посрать, а после выплюнул траву, встал и со словами: «Хуйня идея. Пошли домой», — запрыгнул на свой спортивный велосипед.
— Ок, — спокойно сказал Дима, — тогда я пошел один. А ты, сыкло, можешь ехать куда хочешь!
Влад стал чувствовать себя виноватым перед своим корешем. Конечно, их общение почти целиком состоит из поливания друг друга дерьмом… Но, как известно, оскорбления являются частью общения, и порой чем сильнее ты подкалываешь своего друга, тем сильнее дружба между вами. Такое своеобразное противоречие твоих внутренних чувств и сказанных тобою слов.
— Ладно, — недовольно сказал Влад, разворачивая свой велосипед в сторону жуткого дома. — Давай, паскуда, посмотрим, что там… Это же так, блядь, интересно…
