Двойной эффект полностью

Я опоздал. Что, если ее нет в живых? Не думай так!

Надо было вернуться в комнату. Если там были хоть какие-то указания на то, где Сильвия сейчас и жива ли – не думай так! – я должен был их найти!

Хотя внутренний голос все громче требовал, чтобы я уносил ноги, я снова зашел в комнату. Осторожно обходя многочисленные лужи крови, приблизился к человеку на стуле. Лица других я не узнал, а этот как будто был меньше прочих залит кровью.

Вблизи он казался ростом с меня. Из раны на виске еще сочилась свежая кровь. Голова его свисала на грудь, но я видел, что его правый глаз – на самом деле вся правая часть лица – обезображен ударом по голове. Что-то в нем странное. Я одной рукой поднял его голову, приготовив дефибриллятор.

Что-то действительно странное.

Я отклонил голову влево, разглядывая лицо.

Мое лицо.

– Боже!

Я смотрел на свою окровавленную копию.

Мои слова отразились от стен, от винных бутылок и размозженного лица моего мертвого другого.

ПРИХОДИЛОСЬ ЛИ ВАМ КОГДА-НИБУДЬ СМОТРЕТЬ В настоящее зеркало? Обычные зеркала, как вам известно, показывают отражение того, что перед ними. Инверсию. Поэтому надпись кажется в зеркале написанной задом наперед. Но настоящее зеркало показывает предметы такими, каковы они на самом деле.

Одно такое зеркало есть в Нью-Йоркском зале науки, и, говорят, заглянуть в него – значит пережить головокружительное ощущение. Вы впервые видите свое лицо не таким, каким видели всю жизнь, а таким, каким видят его другие. Результат поразительный и странный.

А теперь представьте себе, что видите его не в зеркале, а на самом деле, и эта ваша реальная версия мертва. Тысячекратно усильте это впечатление – и все равно это и близко не будет к ужасу, который я испытал, глядя на собственный труп.

Нет.

Я замер, не вполне сознавая, где я. Множество противоречивых чувств боролись в моем сознании, пока я смотрел на него, стараясь осмыслить то, что вижу. Я так сосредоточился на поисках Сильвии, что даже не подумал: а что, если я встречу… его. Себя. Особенно мертвого. Это вот так умирают? Если да, то я не был готов к этому. Не готов увидеть собственное изуродованное, окровавленное лицо. Увидеть свои… останки.

В то же время я испытывал и некоторое облегчение. Он уже умер. Не придется разрешать экзистенциальный кризис, не будет болезненных дискуссий и споров, кто должен остаться с моей женой. Я могу просто уйти. Никому даже знать не надо, что он существовал. Ну ладно, несколько человек будут знать – я, Сильвия, Таравал, Корина. Мне нужно только найти жену, реактивировать свои коммы, и наша нормальная жизнь возобновится.

Я услышал, как на серый каменный пол упала капля его крови.

Подожди, это что, движение? Он дернулся?

Я протянул руку, чтобы проверить пульс на сонной артерии, но остановился. Можно ли его касаться? Я решил, что у меня нет выбора.

Мои пальцы коснулись его шеи. Вселенная не взорвалась. Напротив, левый глаз Джоэля² открылся, перепугав меня до смерти. Я невольно отскочил.

Срань господня, он жив.

– Сильвия? – пробормотал он.

– Ты видел ее? Она жива? – заикаясь, выдавил я.

Но он только тихо застонал и снова закрыл глаз.

Я едва не сломал шею, так я несся к «Скорой помощи». Собрал все медицинские припасы, какие смог унести: пластыри, инъекции[58], кучу другого, что не знал, как использовать. Даже оставил дефибриллятор привязанным к руке – на всякий случай.

Вернувшись в погреб, я залепил самым большим куском пластыря рану на голове двойника, потом сделал ему инъекцию в бедро.

Почти сразу его лицо исказилось, колено дернулось. Эта картина была невыразимо сюрреалистической: я смотрел, как моя копия неконтролируемо содрогается. Вид его страданий заставил меня съежиться. Вот вам и опыт отделения от телесной оболочки!

– Не смей ее трогать, гад! – Его здоровый глаз смотрел бешено; он старался увидеть того, кто, как ему казалось, напал на него. Точно пойманный зверь, он пытался вырваться, порвать путы. – Я убью тебя, кретин!

– Эй, эй! – рявкнул я и заговорил тише. – Успокойся. Ты в порядке.