– Джулия, Сильвия в беде. Большой или нет – не знаю, – мрачно сказал он. ИРА был нашей единственной надеждой выбраться на хрен из этого ада. – Вот что я знаю: если бы мы поменялись местами, я хотел бы, чтобы она сделала все, чтобы спасти меня.
Снова молчание.
– Хорошо, – наконец сказала она.
– Хорошо «хорошо»?
– Да, хорошо.
Дверь фойе открылась, и кресло заняло нужное положение.
Джоэль2 сел первым. Я остался позади и осматривался. Одна консоль, одно кресло и зловещая халцедоновая стена.
– Джоэль? – спросила Джулия, прерывая ход моих мыслей.
– Да? – ответил мой двойник, жестом приглашая меня подойти.
– Кто этот твой друг?
– Э… это долгая история, Джулия. Он поможет мне найти Сильвию. Я… – Тут он посмотрел на меня так, как я раньше никогда не смотрел на себя. В этом взгляде были и печаль, и сожаление, и глубокое тепло. – Я ему доверяю.
– А я доверяю тебе, – сказала она. – Вам не обязательно обоим сидеть в кресле, только касайтесь его. Я буду переносить вас по одному, но, когда вы прибудете туда, вам покажется, что вы прибыли одновременно.
Джоэль2 встал лицом ко мне. Мы коротко кивнули друг другу и стали смотреть в сторону; оба неловко держались за спинку кресла, а не сидели на подлокотниках щека к щеке.
Это адский город
– ДЖОЭЛЬ? ДЖОЭЛЬ? ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?
– Да, – ответил Джоэль2, когда ослепительный белый свет стал менее ярким. – Мы прибыли.
– Ну, слава богу. Мне нужно проделать кой-какие хитрые расчеты. Телеметрия твоего друга…
– Ты хорошо поработала, Джулия. Оставайся на связи. Я дам тебе знать, как развиваются дела. А сейчас нам пора. Если проявятся коммы Сильвии, сразу дай мне знать.
– Да, да! Удачи!
Я задумался, поймет ли Джулия, изучив нашу телеметрию, что значит «друг» Джоэля2. У нее был доступ почти ко всему, что видела и делала Сильвия.
Джоэль2 ткнул меня локтем.
– Перестань размышлять и пошли.
Я подумал, что вид у нас еще тот. Джоэль2 хотя бы выглядел так, словно его место в больнице – с окровавленным, закрытым повязкой глазом и заживающей раной головы. А я походил на врача, упавшего в грязную лужу где-то в глуши.
– Мне надо сполоснуть морду, – сказал Джоэль2, и это напомнило мне, что мне тоже надо в сортир. Неплохо бы к тому же и стать чуть презентабельней перед прогулкой по Нью-Йорку.
К счастью, туалет оказался возле вестибюля. В помещении было все необходимое – одна умывалка с белой плиткой, ряды кварцевых раковин под зеркалами, две туалетные кабинки из искусственной древесины; там экскременты волшебным образом превращаются в водяные пары и отработанную пыль.
Покончив с естественными надобностями, мы постарались умыться. Пока я мыл лицо, Джоэль2 осторожно снимал разнообразные повязки и смывал засохшую кровь. На стене напротив двери висела аптечка. Он вынул оттуда несколько свежих бинтов и антисептическую мазь, но не сумел забинтовать свой загубленный глаз. Я протянул руку, чтобы помочь, но он отпрянул.
– Я справлюсь, – вызывающе сказал он. – Не будет глубины восприятия, вот и все.
– Не валяй дурака, – ответил я. – Как будто я не знаю свое лицо!
Я снова потянулся к бинту. На сей раз он неохотно позволил это. Я осторожно приложил бинт ко лбу, стараясь не задеть многочисленные порезы. Это был необычно интимный момент, тем более странный, что я взаимодействовал с самим собой.
– Знаешь, что мне это напоминает? – спросил Джоэль2, когда его глаз вновь скрылся под повязкой. Я сразу кивнул.
– Хеллоуин.
– Да. Вечеринку на последнем курсе в колледже. Я…
–
– Мы оделись Страшным Пиратом Робертсом из «Принцессы-невесты»…
– И никто не понял, что это должно было быть, – закончил я. – Помню. Повязка на глазу не помогла.
– Нельзя быть пиратом без повязки на глазу, – разумно возразил он. – Однако Сильвия поняла. – Мы оба улыбнулись этому воспоминанию. – Хотя мы никогда раньше не встречались с ней, когда мы предложили принести ей выпить…
– Она приподняла нашу повязку на глазу и сказала: «Как хочешь». – Я покачал головой: меня по-прежнему поражало, что она достаточно помнила старый фильм 1980-х годов, чтобы привести цитату из него. – И мы сразу поняли, верно?
– Да, – ответил он и кивнул. – Не помешало и то, что она была классная.
– Ум, красота и знание поп-культуры восьмидесятых, – сказал я. – Полный набор!
Какое-то время мы оба сентиментально улыбались. Потом Джоэль2 посерьезнел. Задумался.
Я убрал руку от его лица.
– Мы вернем ее. А уж потом будем думать, а что дальше.