— Ты ошибалась. Да и я никогда не говорил, что лишился способностей. Все было иначе.
Бабушка нахмурилась.
— И как же все было на самом деле?
— После того, как Анастасия погибла, я потерял смысл жизни. Мне больше ничего не было важно — ни род, ни репутация, ни моя собственная жизнь. Мое горе было столь сильным, что все остальное потеряло для меня значение. По началу я и не думал о том, что произошло с моими способностями, но, спустя время я понял, что сила все еще со мной, просто ведет себя не типично. Ты же знаешь, какая она — сила молнии. Хаотичная, веселая и непредсказуемая. Она проявляла себя при малейшем моем раздражении. Но потом все резко изменилось. Она как будто повзрослела и перестала отзываться на самые мелкие раздражители. Да и мне не было больше важно, что думают обо мне окружающие, пусть говорят, что хотят.
Сила все так же была со мной, но я не хотел ее применять. Кроме горя я испытывал еще и ярость. Ну как же, один из четверки сильнейших империи, а не смог уберечь собственного ребенка. И даже не отомстил тем, по чьей вине она погибла. Я больше не хотел ее использовать.
Единственное, что бы заставило меня применить способности — это нападение на род и нападение на тебя. И как ты знаешь, все эти десять лет не произошло ни того, ни другого.
Я кожей ощутил, как в комнате похолодало. Посмотрев на бабушку, я понял, что она сейчас находится в ярости. Она ничего не сказала, просто встала и через стол отвесила деду звонкую пощёчину. Потом развернулась и ушла, цокая каблуками.
Я посмотрел на деда, он на меня.
— Тебе не кажется, что в этот раз бабушка перегнула палку?
Я не обратил внимание на его слова.
— Получается, что все эти разрушения — это твоих рук дело?
У деда на лице появилось смущенное выражение лица и он потер место, куда врезалась ладошка бабушки.
— Да, внук. День выдался тяжелый. Перебирая бумаги я пришел в ярость, когда понял, насколько сильно я запустил свой род. Запомни, Дима. Когда ты станешь главой рода, ни при каких обстоятельствах не забывай про него. Не бери с меня пример. Я опустил руки, переложил все на плечи бабушки и упивался своим горем. Этим совершил огромную ошибку. В итоге, если бы не ты, то загубил бы род своими руками. Не повторяй моих ошибок. Встречай беду стойко.
Я кивнул и осознание вдруг прострелило мои мысли. Теперь понятно, почему дед не хотел давить на меня с решением об новом учителе. Кажется, я догадываюсь, кто будет этим новым инструктором.
После этого осознания я ощутил, как волоски на теле встают дыбом. И теперь я не сидел спокойно, на ягодицах, а на стоящих волосах задницы. Если мои выводы верны и дед будет моим инструктором, то я сильно продешевил. Всего-то новый шлем и краска? Нет, нужно было просить шикарную виллу в центре столицы, не меньше. Теперь понятно, почему дедушка пообещал мне шлем так быстро.
Похоже, я вспомню этот шлем еще не раз. И, словно подтверждая все мои мысли, дед показал мне маленькую молнию, проскользнувшую между его пальцев.
— Так почему ты скрывал свои способности?
Дед фыркнул.
— Я не скрывал, просто их не использовал. Это большая разница. И, если быть до конца откровенным, когда твоя бабушка взяла на себя всю ответственность за род, я смалодушничал и оставил все, как есть. Я был подавлен и считал, что ее трепыхания бесполезны, она только продлит агонию умирающего рода. Не было никакого смысла в том, чтобы что-то делать и раскидываться молниями, это бы ничего не изменило. Дочь погибла, наследника нет. Как и рода больше нет. Так я тогда думал.
Я посмотрел на деда.
— Дед, ты понимаешь, что совершил большую глупость, держа бабушку в неведении все эти годы?
— Внук, я не виноват в том, что она сама так решила. Я ей ни разу не сказал, что силы нет.
Я улыбнулся.
— Не завидую я тебе. Такой старый, прожил столько лет, а все еще не понял, за что бабушка тебя ударила. Надеюсь, я хоть под раздачу не попаду. Может, поиграем в шахматы?
В последнее время мы с дедом частенько засиживаемся после ужина перед игральной доской. Обычно, дедушка что-то рассказывал во время игры, но сегодня он всю партию сидел задумчивый. Я ему не мешал. Пусть сам дойдет. Но даже его отвлеченность не помешала старику, как всегда, победить. В этот раз он загнал моего короля в угол и поставил шах и мат конем и слоном.
После игры он поднял на меня глаза.
— Я сильно накосячил перед бабушкой?
— Дед, давай честно. Если бы бабушка десять лет с тобой не общалась, потому что у нее не было желания говорить, ты бы обиделся на нее?
— То есть, ты хочешь сказать, что я напортачил все-таки сильно.
— Думаю да, дед. Сам подумай. Может быть, я молод и глуп, ничего не понимаю, но бабушке тоже было нелегко, уверен, даже хуже. Не только у тебя погиб ребенок. Но она пожалела тебя, взвалила все на свои плечи, пытаясь не сломаться от собственного горя. Ты никогда не думал об этом?
— Знаешь, внук. Эта черта характера в тебе от твоей матери. Не мог как-то помягче преподнести это старику? А то сказал, как серпом…
— По чем серпом, деда?
— По мужской гордости, внук. По мужской гордости. Иди спать, тебе завтра рано вставать.
