В самом конце ипподрома дорога резко спускалась с холма и заворачивала влево. Дженнифер слишком поздно заметила поворот, однако инстинкт все же сработал. Она резко переключилась на вторую скорость, вывернула руль и одновременно использовала ручник. И машина, отчаянно вереща шинами, заскользила боком на двух колесах под возмущенный вой подвески.
Дженнифер вдавила педаль газа, вывернула руль в сторону заноса. Почувствовав, что шинам удалось зацепиться за дорогу, вывернула руль в противоположную сторону, поддала газу. Автомобиль послушно встал на четыре колеса, преодолел коварный поворот и понесся по склону холма, разрезая воздух, точно нож.
Внизу виднелись фургоны. Мигая хвостовыми огнями, они направлялись к воде. Но тут из-за угла слева, откуда-то из боковой улочки, с пронзительным воем сирены и синей мигалкой вывернула полицейская машина. Дженнифер метнулась вправо, чтобы избежать столкновения, автомобиль заскользил по отполированному булыжнику, выписывая на нем восьмерки, словно фигурист. Над головой она мельком заметила величественные развалины ипподрома, виднелись даже останки выдолбленных в камне сидений. На миг Дженнифер показалось, будто жаждущая крови толпа приветствует ее диким ревом.
Она свернула на боковую улочку, намереваясь продолжить преследование, но навстречу ей вывернула еще одна полицейская машина с включенными фарами. Они ослепили Дженнифер, и она машинально заслонилась рукой. Правое переднее колесо ударилось о бордюрный камень, руль вырвался у нее из рук. Машина подпрыгнула и врезалась в угол многоквартирного жилого дома; от удара металла о камень посыпались искры.
Дженнифер сидела, судорожно хватая ртом воздух, пальцы сжимали руль, костяшки побелели от напряжения. Дверца полицейского автомобиля распахнулась, из нее вышел мужчина и двинулся к ней. Фигура показалась ей знакомой, она видела ее в свете единственной уцелевшей фары. Дженнифер медленно выбралась из машины.
— Это Ван Симсон, сэр. Это он забрал монеты. И они увезли с собой Тома.
Париж, Франция
30 июля, 11.02
От одежды Тома исходил резкий запах хлороформа — противный сладковато-горелый его вкус, казалось, так и лип к сухим потрескавшимся губам. Он помнил, что упал. Его вытащили из подземелья и грубо втолкнули в какой-то фургон. Больше припомнить ничего не удавалось.
Слава Богу, хоть жив. Уже хорошо, особенно с учетом того, как хладнокровно и жестоко расправился с несчастным аукционистом Ван Симсон. Однако возникал вопрос: с какой такой целью этот злодей сохранил ему жизнь? Что ему от него надо?
Том медленно перевернулся на живот и попытался встать. В глаза ударил резкий свет лампы под потолком. Он рухнул обратно на каменный пол, и его начало рвать. Задыхаясь, захлебываясь, он снова перекатился на спину, пытался побороть приступы рвоты. Хватал воздух мелкими глотками, и постепенно дыхание выровнялось, бешеное сердцебиение унялось.
Ван Симсон… Может, он и есть Кассиус? Вряд ли — иначе зачем ему понадобилось воровать собственные монеты с аукциона? Но он вполне мог стоять за ограблением в Форт-Ноксе, подослать киллера к Штайнеру, имевшему несчастье похитить их из аэропорта Скипхол. Наверное, он убил Гарри и старался навести следствие на ложный след.
В общем, без Ван Симсона тут явно не обошлось, и Том угодил к нему в лапы. В прямом и переносном смысле слова. Но что с Дженнифер? Удалось ли ей ускользнуть? Как она узнает, где искать его, Тома, даже если он сам не понимает?
Тошнота прошла, и Том принялся изучать место, в котором находился. Комната примерно двенадцать квадратных футов, освещается единственной, но очень мощной лампой, подвешенной к потолку в прозрачном абажуре, — такие обычно используются в производственных помещениях. Окон нет, лишь стальная дверь. На полу, рядом с ним, стоит поднос. На нем горка нетронутого сероватого риса и совсем неаппетитный на вид кусок цыпленка.
Наверняка в этом помещении некогда находился винный погреб или кладовая. Очень похоже, если бы не предметы, театрально расставленные и разложенные по всему помещению. В дальнем углу Том заметил знаменитое средневековое орудие пыток Железная дева. Очевидно, жуткий инструмент прозвали так из-за грубо намалеванного на передней части корпуса неулыбчивого женского лица с длинными змеевидными, как у горгоны Медузы, локонами.
Это орудие пыток походило на вертикально поставленный гроб высотой примерно шесть футов и с отверстием посередине. В нем виднелись железные зубья. Жертву помещали внутрь, обе дверцы захлопывались, и человек оказывался плотно зажатым в железном корпусе. Зубья же — тут изобретателем двигал, видимо, самый настоящий садистский инстинкт — располагались таким образом, что не задевали жизненно важных органов. А потому только продлевали агонию.