Одной крынки было мало, требовалось не меньше трех, поэтому я поплыл обратно к берегу, все три крынки я бы просто не утащил, они своим весом утянули бы меня на дно. Поэтому и пришлось делать несколько рейсов. Из второй я полил палубу второго судна, ушкуя, как я успел определить, из третьей крынки облил борта и палубу третьего судна.
Ну все, затравка для огня готова, остальное доделает ветер. Убедившись, что все тихо, и моя водная одиссея не замечена, я вернулся обратно к первому судну, где часовой, кутаясь в плащ и зябко поводя плечами, ходил у правого борта.
Вытащив метательный нож, я прикинул, как буду бросать его, чтобы сбить светильник на палубу. Эти светильники были довольно дорогими штуками. Не на всех судах они были, но на этом висел. Их конструкция представляла собой коробку со стенками из плохого стекла. На ветру огонь горел отлично, и они пользовались устойчивым спросом. Как пояснил мне Немцов, изготавливали их во Владимире.
Тут произошло то, чего я никак не ожидал: часовой по неизвестной причине перешел на левый борт, под которым я и прятался. Причем этот парень наступил в разлитую лужу масла. Дальнейшее закономерно: короткий вскрик — и пытающийся удержать равновесие часовой летит на палубу. Пытаясь удержать равновесие, он, взмахнув рукой, сбил светильник, отчего тот слетел с держателя и разбился о палубу.
Прозвучал крик заживо горящего человека, но и тут бедняга меня удивил. Не переставая кричать, он перевалился через борт и обрушился в воду.
Одновременно с этим сперва одно, потом второе, третье и так далее начали вспыхивать суда. Те, кто спал на палубах, едва успевали выбраться на берег. Зачастую в одном белье.
Я в это время, под вопли встревоженных часовых и стенания владельцев горящих судов, за шкирку тащил потерявшего сознание часового. Он камнем шел ко дну, когда я его подхватил, похоже, парень просто не умел плавать.
Оставив часового на берегу, так, чтобы он полулежал по пояс в воде, со стороны может показаться, что он сам выбрался, я направился к своим людям. Они должны были отойти подальше к берегу, где рос кустарник.
Было уже светло, как днем, крики не смолкали, поэтому я быстро нашел своих, и мы вчетвером направились обратно к ушкую. Посмотрим, что будет, справился ли я с поставленной задачей. Вернется царь в Москву или нет.
— Что там за крик был? — спросил меня Михайлов, это он командовал тройкой воинов, помогавших мне.
— Часовой поскользнулся на масле, которое я разлил, и сбил светильник.
— Бывает же такое! — в недоумении покачал головой лазутчик.
— Простое стечение обстоятельств.
— Он сгорел?
— Нет, успел прыгнуть вводу, только плавать не умел, пришлось самому его вытаскивать, благо он потерял сознание.
— Сильно обгорел?
— Да не, одежду подпалил да бороду. Еще руки. Волдыри были, а так ничего серьезного. Вроде никто кроме него не пострадал, часовые вовремя крик подняли. Ты не видел, сколько судов сгорело?
— Видел, штук шесть, на которые огонь перекинулся, потом ушкуйники начали рубить веревки и отходить от берега. Дальше светло стало как днем, глаза слепило, но, мне кажется, половину судов они спасти могли. Точно только завтра узнаем.
— Ну и ладушки.
Ушкуй стоял в протоке, скрытой со стороны реки густо растущими ивами, так что мы не опасались, что нас заметят.
Добредя до судна, мы легли спать. Прежде чем отправиться в свою каюту, я отдал несколько распоряжений. Нужно будет послать завтра лазутчиков к стоянке царя, чтобы осмотрели и определили, пойдут они дальше или нет, и организовать дозоры.
— Тверь показалась, боярин, — сказал Немцов, отвлекая меня от наблюдения за встречным судном.
— Вижу.
— Останавливаться будем?
— Придется. Экипажу нужен отдых, да еще у нас восемь человек из этих мест. Пусть к родным съездят, проведают. Сам родственников навести, почитай год на родине не был.
В это время приблизился встречный ушкуй. По традиции мы сблизились, чтобы обменяться новостями. Стандартная процедура, для того чтобы узнать, что обоих ждет впереди.
— Как?! — крикнул встречному судну Федор.
— Чисто. А у вас?
— В дневном переходе выброшенная на берег часть ладьи. Похоже, с топляком столкнулись. Разбойников не встречали, но чужие следы на стоянках видели.
— Ясно, спасибо!
— И вам.
Если течение и скорость слабые, то можно обменяться несколькими фразами, вот как сейчас, но бывало, только и успеешь крикнуть или «чисто» или «бойся».
Мы уже несколько дней находились на территории княжества, которое не входило в протекторат Москвы. Правил там некто великий князь Тверской Михаил Борисович. Часть моей команды были из этих мест, и несмотря на то, что мы спешили, я решил дать отдых своим людям.